Еще несколько раз до путников долетал тревожный запах дыма. Крин крался впереди, Нош шла за ним по пятам. Наконец они вышли к какой-то речушке, настолько мелкой, что ее можно было назвать скорее ручьем. Прибрежная грязь была истоптана сапогами и копытами лошадей да так и замерзла. По ту сторону ручья начиналась хорошо протоптанная тропинка. Без сомнения, дорожка вела к Жиле.
Они не стали переправляться на тот берег, а пошли вдоль ручья, прячась за кустами и не теряя из виду тропинку. Время от времени Крин застывал и прислушивался. Но все было тихо, только поднимающийся ветер свистел в голых ветвях деревьев.
Затем кусты поредели. Крин шепотом приказал Нош сидеть на месте, а сам встал на четвереньки и пополз вперед. Девушка осталась ждать. Ее нервы натянулись до предела. Она вздрагивала от малейшего шороха веток. Крин дополз до открытой местности, дальше кусты заканчивались. Его взору предстала страшная картина смерти и разорения.
Впереди начинались поля, на которых успели взойти зеленые стебельки озимых. Но ближнее поле было истоптано копытами и превращено в застывшую грязь. Неподалеку виднелось селение, вернее его руины. Поселяне прежде не бедствовали — дымящиеся и покрытые черной копотью стены когда-то были умело сложены из хорошего камня. Вероятно, в этих краях Жила считалась большим и богатым селением.
Но и сюда пришла беда. Какие-то безумцы разорили и подожгли все дома. Из обугленных хлевов тянуло горелым мясом — домашние животные не смогли вырваться на волю и погибли в пламени.
Смерть пришла в деревню сравнительно давно, возможно, пять-десять дней назад. Несколько домов и самый большой хлев до сих пор дымились. Но после пожара явно успела пронестись буря. Видимо, в руинах сохранились горящие угли, которые потом снова раздул ветер.
Никого… Кроме стервятников. Чернокрылые падальщики с криками кружились над вымершим селом, они вдоволь попировали на этом страшном празднике смерти. Держась за кустами, Крин медленно встал. Выйти на открытое пространство — значило стать легкой мишенью. Но ведь необходимо проверить, не осталось ли среди развалин уцелевших или раненых жителей.
Даже во время набегов с отрядом лорда Ярта юноша не сталкивался с подобными кошмарами. Врагами мятежников были лишь церковь и Храмовники. И Храм никогда не выжигал селения дотла, он угонял жителей в рабство и грабил поместья.
Что толку медлить… Он либо идет туда, либо поворачивает обратно! И возможно, оставляет кого-то мучительно и медленно умирать среди руин. Крин наконец решился и бросился вперед, петляя на бегу — на случай, если по нему примутся стрелять из луков.
У первого дома юноша остановился. Желудок скрутило узлом, и к горлу подкатила тошнота. Полуобгоревшая дверь висела на одной петле. Определенно ее вышибли еще до пожара, но… к ней кто-то прибил длинными гвоздями… Крин повернулся и бросился прочь, не понимая, куда и зачем он бежит. Нет… нет, это не Храмовники… Здесь побывал сам дьявол!
Не оглядываясь на страшную дверь, он побрел к лужайке, вокруг которой стояло несколько домиков. Но на зеленой траве… Крин резко отвернулся, сложился пополам, и его стошнило. Юношу вырвало несколько раз подряд, пока в желудке ничего не осталось. Эти сволочи развлекались, им нравилось мучить и пытать! Неужели это происходит не в кошмарном сне, а наяву?
Стервятники захлопали крыльями и, крича, опустились на лужайку. Они так увлеклись терзанием добычи, что не замечали стоящего рядом человека.
Здесь были сумасшедшие… люди не могли сотворить такое! Крин едва справился с бунтующим желудком. Он выпрямился и крикнул:
— Эй, кто-нибудь! Есть кто живой?
Парень сам не знал, почему закричал. Возможно, таким образом он пытался отогнать давящий ужас, который витал над разоренным поселком. Словно он хотел докричаться до мертвых и сказать, что пришел с миром.
Ответом были только вопли стервятников да рычание хищного зверя, похожего на волчака, который поспешил спрятаться в одном из сгоревших домов. Крин заставил себя пройти по селу, хотя это было самое тяжелое испытание в его жизни. Все мертвы — мужчины, женщины, дети… Дети! Крин резко отвернулся, не смея опустить взгляд на маленькие бездыханные тела.
Он слышал много рассказов о набегах степняков. Всадники никогда не оставляли за собой такого кошмара. Они нападали на поселение, грабили и убивали тех, кто оказывал сопротивление… Но не мучили и не насиловали жителей.
Нош! Внезапно Крин вспомнил о своей спутнице. Она не должна этого видеть! Юноша решил провести Нош вокруг деревни. Они ничем не могут помочь, даже похоронить умерших.
Крин бегом вернулся к кустам на берегу ручья. Нош ждала его.
Девушка взглянула на его посеревшее лицо и спросила:
— Степняки?
Крин попытался загнать поглубже ужас и гнев, обуревавшие его.
— Нет, они не способны на такое. Это настоящие демоны… Не люди, а звери. Они… Нет, я не буду рассказывать, Нош, что я там нашел. Нормальному человеку лучше такого не видеть даже в кошмарах.
