Вся ярость полностью

Газетчики окрестили Пэрри Придорожным Насильником задолго до того, как стало известно его настоящее имя. Он утаскивал свои жертвы с дороги в придорожные заросли, темные переулки и пустынные стоянки, провонявшие мочой, и насиловал их там. Но так было только в начале; мы никак не могли предположить, что через какое-то время будем уже думать, что первым женщинам повезло. Тогда мы еще не знали, на что он способен.

Алекс откладывает нож в сторону и опирается на стол.

– Алекс, пожалуйста, прекрати! Тебе не нужно притворяться – по крайней мере передо мной.

Она поворачивается ко мне лицом, и у меня сердце сжимается при виде того, какая она бледная. Я пододвигаю ей стул, и она тяжело опускается на него.

– Мы прекрасно понимали, что рано или поздно его выпустят на свободу. Он отсидел восемнадцать лет.

– Этого недостаточно, – поспешно произносит Алекс; голос у нее такой сдавленный, словно ей приходится силой выталкивать каждое слово. – После всего того, что он сделал… И эти угрозы…

Я беру ее руку.

– Ну, будем надеяться, Комиссия по УДО с тобой согласится.

Высвободив руку, Алекс поднимает ее к волосам и смахивает их с лица. Теперь щеки у нее раскраснелись, и я вижу на шее пульсирующую жилку.

– Постарайся выбросить это из головы – ничего хорошего не будет ни тебе, ни ребенку.

Алекс поднимает взгляд и слабо улыбается.

– Боюсь, это проще сказать, чем сделать.

– Знаю, но я все равно должен был это сказать.

– Осборн сказал, когда это может случиться? Если Пэрри выпустят, когда это может произойти?

– Он считает, что слушания могут начаться уже в следующем месяце.

Алекс судорожно ахает.

– Еще до рождения ребенка? Пэрри может выйти на свободу до того, как малыш появится на свет?

– Послушай, даже если он выйдет на свободу, ему ни за что не позволят вернуться в Оксфорд. И, насколько я понимаю, это по-прежнему еще очень большое «если».

Я говорю бодрее, чем чувствую, но Алекс слишком хорошо меня знает.

– Есть ведь еще что-то, правда? – спрашивает она, всматриваясь в мое лицо. – Что-то такое, о чем ты мне не говоришь?

Я могу обмануть Осборна, я даже могу обмануть самого себя. Но мне еще никогда не удавалось обмануть свою жену.

– То дело, которое я сейчас веду. В нем есть… схожие моменты.

– Что ты хочешь сказать – «схожие моменты»?

– Та девушка, подвергшаяся нападению, – я тебе о ней рассказывал. Фейт Эпплфорд. Нападавший вырвал у нее волосы. Впрочем, в этом нет ничего необычного, – выпаливаю я. – Мне уже приходилось видеть подобное.

Раза два-три, за двадцать с лишним лет, но это только ложь умалчивания. Это я могу себе простить.

– Ты сказал «схожие моменты». Множественное число.

Не случайно моя жена – исключительно хороший юрист. Внимание к мелочам – одна из этих причин.

– Он связал жертву проводом. – Я делаю паузу. – И надел ей на голову пластиковый мешок.

– Совсем как в последний раз… – шепотом произносит Алекс.

Я снова беру ее руку, и она крепко стискивает мои пальцы.

– Но это ведь еще ничего не доказывает, и ты это сама прекрасно понимаешь.

Однако Алекс не покупается на мое объяснение, и кто станет ее в этом винить? Пластиковый мешок и куски провода были ключевыми элементами обвинения.

Но не главными.

Уж я-то должен знать.

Адам Фаули

4 апреля 2018 года

07:05

Когда я захожу в кабинет к Харрисону, тот уже выходит. Вид у него рассеянный.

– Времени у меня нет, – говорит Харрисон. – Встречаюсь с Мартином Демпстером.

Комиссаром полиции. Мне везет.

– Сэр, мы не могли бы на минутку зайти к вам в кабинет?