От злости, что военнопленными манипулируют, а к тем, кто воевал на вьетнамской земле, отношение было совершенно противоположное, я допустила ошибку, в которой глубоко раскаиваюсь. Я заявила, что все эти люди с их россказнями о пытках в плену – лжецы и лицемеры, они пляшут под чужую дудку. “Отдельные случаи применения пыток наверняка были… Но утверждения летчиков, будто это происходило везде и всюду, будто такова была политика вьетнамцев, – неправда, уверяю вас”, – сказала я.
У меня нет сомнений в том, что тех пленных, кого я видела, никогда не пытали. Но тогда я еще не знала, что до 1969 года пленных действительно систематически истязали. Вспоминая свой визит и вьетнамцев, я не могла поверить в то, что пытки были санкционированы, – так же, как до процесса о военных преступлениях и связанного с тюрьмой Абу-Грейб скандала не могла поверить в изуверство американских военнослужащих. Я была неправа и глубоко раскаиваюсь.
Сердцем я всегда была с солдатами и говорю прямо – мой гнев был обращен на администрацию Никсона. Администрация президента в своем циничном стремлении поддерживать в людях враждебность использовала военнопленных. Мои высказывания о пытках и резкая реакция на то, как власти повернули в свою пользу проблемы военнопленных, вызвали шквал несправедливых обвинений в мой адрес. Из всего этого и из пересудов о моей поездке во Вьетнам и родилась басня о “ханойской Джейн”.
На меня повесили всех собак. Сторонники войны считали, что я против солдат, – чего никогда не было, и я надеюсь, это ясно из написанного здесь. Я знаю, что все претензии ко мне основаны на неверном толковании фактов, и всё равно душа моя болит, потому что я никогда не возлагала на солдат вину ни за военные действия, ни за те жестокости, которые они совершали по чьему-то приказу.
Мои обвинители не унимались. К концу девяностых в Интернете вновь пошли гулять всякие небылицы (и гуляют до сих пор), хотя даже капитан Майк Макграт, военнослужащий ВМС в отставке и бывший военнопленный, президент организации военнопленных Вьетнамской войны, говорит, что распространенная в Сети история – вранье.
Вопреки всем попыткам сделать из меня злодейку, в 1976 году по результатам проведенного журналом
Однако обвинители не унимались. В 1988 году новость о том, что я буду сниматься в “Стэнли и Айрис” с Робертом Де Ниро в Уотербери (штат Коннектикут) вызвала большой резонанс, широко комментировалась в прессе, и шум не утихал несколько месяцев. Первыми разволновались крайние консерваторы во главе с ветераном Второй мировой войны и бывшим председателем местного комитета Республиканской партии Гаэтано Руссо, который дважды проиграл на выборах – в Конгресс и на пост мэра. Руссо организовал “Коалицию американцев против «ханойской Джейн»” и городские митинги и даже пытался провести резолюцию, чтобы выдворить меня из Уотербери. Его поддерживал земляк, конгрессмен-республиканец Джон Дж. Роуленд, впоследствии губернатор Коннектикута, сложивший свои полномочия в 2004 году, когда в результате федерального расследования коррупционных преступлений над ним нависла угроза импичмента.
Едва стало известно, что я буду сниматься в Уотербери, городская газета подняла над улицей флаг Ку-клукс-клана, а в Ногатуке несколько куклуксклановцев заявились в зал организации “Ветераны американских зарубежных войн” и попытались настроить людей против меня. Их попросили удалиться. Однако в этих краях оказалось множество бывших “вьетнамцев”, которые тоже были вовлечены в конфликт. Бывший морпех Рич Роуленд позднее сказал мне: “Ветераны сорвали на вас злость. Ребята вернулись домой, а их, как им кажется, тут за людей не считают. Война здорово озлобила нас и разочаровала, но эти чувства не находили выхода, вот и вывалили всё на вас. А что мы могли сказать правительству?”
Однажды Гаэтано Руссо созвал митинг в уотерберийском парке Лайбрери, и мое чучело вздернули на суку. Туда пришло немало народу, поступило предложение обратиться к муниципалитету с просьбой не пускать меня в город.
За принятие резолюции высказался и Рич Роуленд, ветеран Вьетнамской войны, но, к его огромному удивлению, среди участников митинга оказалось всего восемь бывших “вьетнамцев”. Где они все, спрашивал он себя? Ерунда какая-то. Резолюция с треском провалилась.
