Вся моя жизнь полностью

Мы с Томом хотели оставить память о том, при каких обстоятельствах мы познакомились и почему решили родить ребенка, поэтому выбирали ему такое имя, которое подошло бы и американцу, и вьетнамцу. Единственным подходящим, с моей точки зрения, именем, удовлетворявшим этому условию, было Трой[69]. Также мы решили не навьючивать на дитя свои фамилии (и Фонда, и Хейдены тащили излишний груз) и предпочли девичью фамилию матери Тома – Гэрити. Его вторым именем, как решил Том, должно было стать О’Донован – в честь ирландского национального героя О’Донована Россы. Трой О’Донован Гэрити. Звучало красиво.

Вскоре после нашей свадьбы против бывших помощников Никсона Дж. Гордона Лидди и Джеймса У. Маккорда-младшего в связи с Уотергейтским скандалом было выдвинуто обвинение в тайном сговоре, проникновении в помещение со взломом и прослушивании телефонных разговоров. Между тем в национальном центре прибрежного поселка Оушн-Парка, расположенного южнее Санта-Моники, стартовала Индокитайская мирная кампания. Как-то днем, работая над макетом нашей недавно учрежденной газеты Indochina Focal Point, я ощутила симптомы угрозы выкидыша, и меня на месяц уложили в постель – точно так же, как в конце первого триместра моей беременности с Ванессой. Это оказалось даже неплохо: мне необходимо было сделать паузу, подумать о моей, скажем так, карьере и о том, что я намерена делать на этом поприще, если вообще намерена что-либо делать. Том или Руби подавали мне утром кофе и отвозили Ванессу в школу, а я лежала и размышляла о том, насколько ничтожны мои шансы сыграть в интересном для меня фильме; несмотря на потребность в деньгах, я не готова была выбросить три месяца (в среднем за такой срок снималось кино) на нестоящее занятие, тогда как и без того дел хватало. А может, мне самой снять свой собственный фильм? Я понимала, что бизнес-леди из меня не выйдет: любые расчеты давались мне с трудом. цены, прибыли, расстояния, тоннаж бомб – всякие цифры повергали меня в ступор. Вероятно, это из-за того, что моя мать вечно что-то подсчитывала на арифмометре, а отца это бесило. Так или иначе, продюсер из меня был бы никудышный. Однако я, как мне казалось, могла бы сочинить сценарий.

За неделю до того, как слечь, я выступала на антивоенном митинге в Калифорнии, в Клермонте, и вместе со мной на трибуне находился ветеран Вьетнама, бывший морпех Рон Ковик; парализованный ниже пояса после осколочного ранения в позвоночник, он сидел в инвалидном кресле, весь увешанный орденами. Придет время, и о нем узнает весь мир, когда Том Круз сыграет его в фильме “Рожденный четвертого июля”, снятом по автобиографии Рона Ковика. Я всё еще вижу Рона на трибуне: он сидит в своем кресле со свирепым видом и четко, с напором излагает свою историю – как он верил, как записался в армию и продлил контракт, как был ранен, как его парализовало и как, оказавшись на обратном пути домой в госпитале, где было полно крыс и не хватало медперсонала, он понял, что его использовали и выкинули за ненадобностью. Тогда он задумался о сущности войны, об этике мачизма, на которой она держится, и, осознав это, спасся, как сам сказал. И добавил: “Я лишился своего тела, зато обрел разум”.

Лежа в кровати, я не могла отделаться от этой фразы. Она напомнила мне о тех искупительных путешествиях, которые предпринимали ветераны ради процесса о “зимних солдатах”. Нельзя ли выстроить сценарий на этой фразе Рона?

Я принялась сочинять: двое мужчин, убежденные патриоты, отправляются во Вьетнам; один из них возвращается, как Рон, злой, но способный отказаться от старых воинских идеалов и освободить свой разум, а другой, нервный и опустошенный, не может избавиться от милитаристских мифов о настоящих мужчинах. Я пока не видела возможности добавить роль для себя, но это не имело значения. Это было бы кино о двух мужчинах и о том, как один из них изменился и нашел свое спасение.

Я рассказала о своей идее Брюсу Гилберту, моему другу, штатному сотруднику нашей Индокитайской мирной кампании, который страстно любил кино и мечтал стать продюсером. Мы часто говорили о том, какое кино о Вьетнамской войне нам хотелось бы увидеть. Мы решили, что Брюс попытается развить из фразы Рона фабулу, а я настояла на том, чтобы над сценарием работала еще и Нэнси Дауд, которая могла бы показать женскую точку зрения.