Вся моя жизнь полностью

Том, как и обещал Сезару Чавесу, выстроил из своей предвыборной кампании массовую организацию в масштабе целого штата, целью которой было решение экономических проблем, и назвал ее “Кампания за экономическую демократию” (CED). В те времена доходы средней американской семьи снизились по сравнению с предыдущим десятилетием – инфляция, вызванная главным образом Вьетнамской войной, сожрала все сбережения, и по мере того как корпорации переводили производство за океан, где рабочая сила стоила дешевле, и внедряли автоматику, стремительно нарастала безработица. Вызывала беспокойство и зависимость нашей страны от зарубежной нефти и ядерной энергетики (мы ратовали за использование альтернативных источников энергии, например солнца и ветра); мы помогали мелким фермерам выстоять против крупного агробизнеса, боролись за права рабочих, в том числе мелких офисных служащих. Многое из того, чем занималась наша организация, позднее нашло отражение в моих фильмах.

Как только я закончила с “Забавными приключениями”, мы начали снимать “Возвращение домой”, несмотря на недоработки в основных эпизодах. На самом деле ни один из нас не был полностью доволен, а у нас с Хэлом возникли разногласия из-за главной любовной сцены Люка и моей героини Салли Хайд. К нам всегда приезжали ветераны в инвалидных колясках посмотреть на съемку, некоторые были со своими подругами. У кого-то не действовали ни руки, ни ноги, у кого-то парализовало только нижнюю часть тела (у мужчин чем ниже ранение, тем меньше степень поражения пениса). Мне особенно запомнился один парень с парализованными руками и ногами – очень симпатичная девушка, видимо, будучи совершенно без ума от него, обняла его и с игривым видом уселась к нему на колени. От них исходили волны абсолютно достоверной, глубокой чувственности. Мне надо было как можно больше узнать о том, на что похож секс у людей, оказавшихся в таких условиях, и я довольно много с ними беседовала. Оказалось, что прежний бойфренд этой девушки был с ней груб и однажды даже столкнул ее с поезда на ходу. Это многое проясняло – вполне закономерно, что жертву насилия влекло к мужчине, который физически не мог ее побить. Что касается секса, то угадать, когда у него наступит эрекция, невозможно, сказали они, это не связано ни с ее словами, ни с действиями. “Это может произойти в любой момент – например, когда мы проезжаем мимо бензоколонки или любуемся ромашками в поле. Но если произойдет, то может длиться часами… один раз четыре часа продолжалось”, – сказала она и многозначительно, томно посмотрела на него. Я была вынуждена отойти и постоять в сторонке, размышляя обо всём этом, пока мои ладони не перестали потеть.

Как бы то ни было, до этого волнующего, откровенного рассказа я даже не рассматривала вариант обычного полового акта моей героини с Джоном, и для меня это было важной частью всей истории, эффектным способом иначе взглянуть на мужскую силу – без традиционного, целенаправленного применения фаллоса, а в ракурсе нового, понятного обоим ощущения близости и радости, которого моя героиня никогда не испытывала с мужем. Однако Хэл видел это по-своему. Он тоже слыхал рассказ про четыре часа, и для него в этой сцене главным, несомненно, был собственно момент соития.

Мы с Хэлом разошлись во мнениях по нескольким поводам – в частности, из-за самоубийства мужа моей героини в финале фильма, – но я постаралась как можно более ясно донести до него свою точку зрения, а там будь что будет, и оставила всё решать ему. Мне не хватало уверенности, да и желания не было воевать с Хэлом, которого я безмерно уважала как режиссера. “Битва за половой акт” стала единственным исключением. Мы оба знали, что в этой сцене надо показать настоящую страсть, – не случайный секс, а кульминацию развития их отношений, в которой выразились произошедшие с моей героиней перемены и – во всяком случае, для меня – мужская сила без эрекции. Между прочим, Джон был со мной согласен, и мы всё время вели смешные вступительные беседы друг с другом. “Какие точки у него могут быть чувствительными?” – спрашивала я Джона. Или: “А его соски реагируют?” И так далее в том же духе. Когда дело дошло до этого ключевого эпизода, мы все решили, что Хэл волен снимать всё так, как ему заблагорассудится, что должна быть полная обнаженка, хотя бы имитация орального секса и всё прочее, что может ему потребоваться для революционной съемки любовной сцены. Я знала, что сама этого исполнить не смогу, – возможно, когда-то я прослыла способной на всё секс-бомбой, но тогда скорее сработала сила внушения, чем нечто реальное. Поэтому я предложила взять дублершу на дальний план. Было решено, что сначала Хэл отснимет эти кадры, и мы увидим, как надо снимать крупный план, чтобы всё сошлось. Пока работала дублерша, я ждала, а просмотрев на следующий день пленку, по тому, как эта актриса ерзала на Джоне, я поняла, что первый раунд нашей “битвы за половой акт” выиграл Хэл.