На этот раз Эрих Редер отслеживал ход операции по минутам. Он не собирался повторять прошлых ошибок при штурмах Моонзунда, совершенных немецким командованием в 1915-м и 1917-м годах, когда из-за спешки линейные корабли опережали тральщики, подрываясь на минах. У кригсмарине не имелось столько сил и средств, сколько было у кайзермарине в Первую Мировую. Потому гросс-адмирал переработал операцию «Беовульф» таким образом, чтобы гарантированно добиться успеха имеющимися средствами сначала на локальном участке, не распыляя свои немногочисленные силы по всему протяженному побережью островов. И больше всего Редера интересовал полуостров Сырве, непосредственно прилегающий к Ирбенскому проливу. Хотя, гросс-адмирал хорошо знал, что именно этот участок берега у русских наиболее укреплен.
Но, с другой стороны, Редер понимал, что если удастся занять этот относительно небольшой клочок суши, похожий на карте на зазубренный широкий нож, обращенный на юг острием и на запад лезвием, и прикрепленный на севере к Эзелю достаточно тонкой «ручкой» перешейка, то и успех всей операции будет обеспечен. И гросс-адмирал желал выхватить этот полуостров в форме ножа у противника, обезоружив его. Потому что именно полуостров Сырве был наиболее важен для контроля над Ирбенским проливом. И, если немцы сумеют подавить сопротивление русских береговых батарей и высадить десант, создав на Сырве устойчивый плацдарм, то и успех всей операции будет предрешен. Ведь первейшая цель всей операции «Беовульф» — это овладение Ирбенским проливом.
Ровно в 6:30 линкор «Тирпиц» произвел по береговым укреплениям на полуострове первый залп с расстояния в тринадцать морских миль. Расстояние для обстрела выбиралось с учетом того, чтобы береговые батареи, расположенные на юго-западе острова Эзель, не могли достать до немецких артиллеристских кораблей. И, таким образом, перестрелка немецкой эскадрой велась лишь с теми орудиями береговой обороны, которые русские выставили на относительно небольшом полуострове. По расчетам штаба кригсмарине получалось, что в этом случае эскадра будет иметь достаточное преимущество по количеству и качеству средств огневого поражения. Восемь 380-мм орудий главного калибра «Тирпица», девять 283-мм главных пушек «Шарнхорста» и еще шесть подобных орудий на тяжелом крейсере «Адмирал Шеер» должны были гарантированно подавить сопротивление русских артиллеристов на Сырве. А наводить свои пушки корабельным артиллеристам не составляло труда, потому что Балтика была спокойной, видимость — отличной, а каменная башня маяка высотой в 36 метров, расположенная на южной оконечности полуострова, на мысе Церель, отлично просматривалась, что позволяло использовать ее в качестве визуального ориентира.
Утро воскресенья третьего августа началось недобро, с вражеских воздушных атак и бомбежки. Правда, на архипелаге уже давно, привыкли к налетам самолетов с черными крестами на крыльях, ведь немцы пытались атаковать Моонзунд с воздуха уже в первый же день войны. Вот только до этого налеты не были такими массовыми. Так много вражеских самолетов за одну атаку на Эзеле-Сааремаа еще не видели. Когда эскадрильи противника приближались к береговой линии, казалось, что от низкочастотного гула моторов дрожит весь воздух над островами.
Двухмоторные бомбардировщики «Хенкели», одномоторные пикировщики «Юнкерсы» и истребители «Мессершмидты» создавали над Ирбенским проливом очень тревожную мелодию. И в эту мрачную музыку быстро влились вой сирен, аккорды выстрелов зенитных орудий, звуки моторов советских истребителей, вылетевших навстречу вражеской воздушной армаде, треск пулеметов и разрывов снарядов в небе, создающих смертоносные цветы на лазурном фоне безмятежного летнего неба. Но, все звуки перекрывали взрывы тяжелых бомб, падающих на позиции береговых батарей полуострова Сырве. А вскоре к ним примешались отдаленные залпы корабельных пушек и разрывы тяжелых снарядов на берегу.
Как только немецкие корабли открыли огонь, заговорили и советские береговые орудия. Обе двуствольные бронебашенные установки полуострова Сырве калибром 180-мм пришли в движение, нацелив стволы и начав стрелять по противнику. И, одновременно с ними в глубине полуострова, замаскированные в середине леса, дали залп две тяжелые четырнадцатидюймовые пушки, вовремя перевезенные из фортов под Ораниенбаумом и установленные на железнодорожных транспортерах. От разрывов тяжелых снарядов фонтаны воды взмывали выше клотика «Тирпица», идущего впереди кильватерной колонны, состоящей из самого линкора, из «Шарнхорста», следовавшего за ним, и из замыкающего «Адмирала Шеера». Вот только суммарно вес залпа, прилетевшего с Сырве к немецким кораблям, все равно получался значительно меньше и легче, чем у кораблей неприятеля. Да и точность выстрелов береговых артиллеристов пока оставляла желать много лучшего.