«Шарнхорст» выглядел гораздо изящнее своего флагмана. Силуэт линейного крейсера с острым атлантическим форштевнем и плавным изгибом бортовой линии казался более стремительным и легким, а три орудийные башни, ощетинившиеся каждая тремя стволами, смотрелись не менее грозно, чем вооружение «Тирпица». Сзади на некотором отдалении за «Шарнхорстом» шел «Адмирал Шеер». Всего две орудийные башни с тремя пушками каждая, носовая и кормовая, вместе со спрямленным форштевнем и прямой линией борта делали этот «карманный линкор» немного похожим на обыкновенный броненосец старого образца, но только гораздо крупнее и длиннее. В сущности, поначалу он броненосцем и числился, пока в 1940-м году Эрих Редер не решил переименовать всю серию подобных кораблей в тяжелые крейсеры.
Конечно, простым матросам никто не сообщал, какие именно неприятельские корабли замечены наблюдателями с площадки фор-марса в бинокли возле горизонта, но вскоре все краснофлотцы линкора уже снова зашептались, передавая друг другу весть, подслушанную кем-то от сигнальщиков, что против «Марата», «Октябрьской революции» и крейсера «Киров» немцы выслали свои мощнейшие корабли: «Тирпиц», «Шарнхорст» и «Адмирал Шеер». Германская эскадра открыла огонь первой, стреляя по батареям полуострова Сэрве. Но, вскоре грянул и первый залп советских линкоров. Морской бой в Ирбенском проливе начался.
Подобного генерального морского сражения жаждал почти каждый моряк Краснознаменного Балтийского флота с самого первого дня войны. Ведь многие краснофлотцы надеялись на мощь отечественных линкоров, не вникая в их технические характеристики, которые являлись секретными, будучи полностью известными лишь ограниченному кругу лиц командного состава. Как и не знали краснофлотцы точных технических параметров новых немецких боевых кораблей. А шапкозакидательские настроения среди определенной части советских моряков поначалу были весьма сильны. И политическая установка на войну малой кровью на чужой территории, пропагандируемая политработниками перед войной, только подогревала их еще больше.
И вот противостояние главных сил случилось. Со всей неотвратимостью наступал момент истины. Двенадцатидюймовые снаряды весом 471 кг каждый полетели в направлении флагмана эскадры кригсмарине. Вот только попаданий после первого залпа добиться не удалось, после второго и третьего — тоже. И лишь после четвертого залпа что-то загорелось в районе передней надстройки «Тирпица». Немцы же стреляли точнее. Уже третий залп вызвал пожар на «Марате», а передняя башня советского флагманского линкора перестала стрелять и больше не вращалась, застыв в том положении, в котором попадание вражеского снаряда заклинило ее.
Вместе с «Тирпицем» огонь по «Марату» вел и «Шарнхорст», который перезаряжал свои одиннадцатидюймовые пушки главного калибра быстрее. И именно попадания с линейного крейсера наносили «Марату» наибольший ущерб. После серии очередных попаданий и взрывов на борту в районе кормовой надстройки, флагманский линкор окутался не только пламенем и дымом пожаров, но и горячим паром, вырвавшимся наверх из перебитых паропроводов сквозь развороченную снарядами палубу. Теряя ход, мателот выкатился с курса влево. И с него передали, чтобы вперед выдвинулась «Октябрьская революция». Но, как только второй линкор опередил флагман, он тоже сразу попал под сфокусированный огонь противника.
Между тем, быстроходные торпедные катера приближались к Ирбенскому проливу со стороны Куресааре. Даже издалека было понятно, что дела у советских линкоров обстоят неважно. Оба они горели. Особенно досталось «Марату», над которым развивался вымпел флагмана эскадры главных сил. Корабль потерял ход, столб густого черного дыма от пожара в районе кормовой надстройки поднимался высоко в небо, а вокруг корпуса клубилось белое облако пара, охлаждающегося на воздухе и постепенно оседающего на воду туманной пеленой. При этом, вражеские снаряды не переставали разрываться вокруг корабля и на нем. А почти каждое новое попадание создавало еще один очаг пламени.
Командуя катерным соединением КВУ, Александр Лебедев думал в этот момент о том, что ясный летний день с отличной видимостью на море сделает катера и гидросамолеты управления, которые стартовали из акватории следом за ними, отличными мишенями для врага. Но, с другой стороны, на спокойной воде можно будет добиться максимальной стремительности атаки. Как только на горизонте показалась неприятельская эскадра, он приказал дать самый полный ход катерам волнового управления. И все звенья туполевских Г-5, ревя моторами и выбрасывая облака пенных брызг, понеслись в сторону немецкой эскадры на максимальной скорости.