Первым упоминанием в прессе о депортации из советской России интеллигенции осенью 1922 года является интервью В. А. Мякотина берлинской газете «Руль». Вот что он говорит об изгнанниках из Одессы: «…Из Одессы высланы профессора Б. П. Бабкин (физиолог), А. В. Флоровский и ассистент Г. А. Скачков (эти лица уже прибыли в Константинополь), затем профессора Н. П. Кастерин (физика), К. Е. Храневич (кооперация), А. П. Самарин (медик), Е. П. Трефильев (русская история), А. С. Мумокин (государственное и административное право), Д. Д. Крылов (судебная медицина), П. А. Михайлов (уголовное право), Ф. Г. Александров (языковедение), ассистент Ф. Л. Пясецкий (агрономия), ассистент С. Л. Соболь (зоолог), А. Ф. Дуван-Хаджи (хирургия) и Г. Добровольский (невропатолог)».
Как видим, в интервью по Одесскому списку указаны те же фамилии – опять с небольшими искажениями, но присутствует пятнадцать человек вместо восемнадцати – нет Буницкого, Фролова и Конева. Зато можно с полным основанием утверждать, что на том самом первом одесском «философском» пароходе в Константинополь отплыли не двое, а трое изгнанников – помимо А. В. Флоровского и Б. П. Бабкина, был ещё и ассистент Г. А. Секачев, которого Мякотин ошибочно назвал Скачковым (возможно, это была ошибка наборщика) – инициалы не дают в этом усомниться. Да и не только инициалы – в «Списке высланной за границу интеллигенции IV отделением СО ГПУ» от 20 января 1923 года, помимо имён по Москве и Петрограду, указаны трое «по Украине»: «…профессора (!) Секачев, Баткин и Флоровский».
В. А. Мякотин, давая своё интервью, не знал о том, что часть людей из одесского списка за рубеж так и не попадут. Да и не только из одесского. Ряду лиц высылка была отменена, и они остались в советской России. Не пожалели ли они впоследствии об этом? Кто знает… Многим высылка за рубеж была заменена ссылкой в отдалённые районы России.
Интересная информация относительно высылаемых из Одессы содержится в докладной записке № 82263 зампреда ГПУ Уншлихта о причинах задержки высылки украинской интеллигенции, направленной на имя Сталина в Политбюро ЦК РКП 19 декабря 1922 года. Вот что пишет Уншлихт: «Высылка за границу украинской антисоветской интеллигенции задержалась до сих пор, главным образом, вследствие затруднений с получением виз для выезда. <…> Это, несомненно, затруднит и затянет на неопределённое время высылку, во-первых, потому, что часть высылаемых (Одесская группа), ещё раньше категорически отказалась заполнить анкеты, необходимые для затребования заграничных паспортов; во-вторых, потому, что приговорённые к высылке до сих пор оставались на местах постоянного жительства по разным городам Украины и затребование новых заявлений и анкет (соответствующие меры нами приняты) отнимут много времени. Ввиду изложенного ГПУ ставит на разрешение Политбюро следующий вопрос: либо заменить украинской антисоветской интеллигенции высылку заграницу – высылкой в отдалённые пункты РСФСР, либо же указать ГПУ другой путь к разрешению этого вопроса».
В свете этого письма становится понятным, что добровольное согласие на выезд за свой счёт за границу было в этой ситуации, пожалуй, лучшим выходом. Как пишет А. Н. Артизов, дальнейшая судьба ученых, включенных в «Украинский список», небольшая часть которой была выслана в сентябре – октябре 1922 г. и встретившая в Праге радушный прием, оказалась более трагичной. После письма Политбюро КП(б)У о нежелательности «укрепить за счет эмигрантов украинское националистическое движение» в Политбюро РКП(б) они были сосланы в отдаленные губернии РСФСР – Киркрай (Киргизию), Узбекистан, в Тюмень и другие районы Севера.
К опубликованному в интервью В. А. Мякотина списку следует добавить тех, кто в силу обстоятельств, по своей «инициативе» покинул Россию. Изгнанники «добровольно» покидали Россию разными путями до весны 1923 года.
Что же произошло в совсем молодом Советском государстве такого, что заставило власти избавиться от целой плеяды выдающихся учёных и преподавателей, фактически потеряв их для страны? Что послужило толчком к этому беспрецедентному событию? Ведь многие из высланных учёных имели к тому моменту широкое признание в мировых научных кругах, а попав за границу, стали фигурами поистине мирового масштаба! А произошло вот что. После окончания гражданской войны большевистской власти было жизненно необходимо стабилизировать обстановку в стране. И если в экономике они были вынуждены пойти на временные послабления – 15 марта 1921 года X съездом РКП(б) была принята «Новая экономическая политика», сменившая политику «военного коммунизма», проводившуюся в ходе гражданской войны, – то в политической и идеологической сферах была принята политика постепенного «закручивания гаек». Ведь значительные послабления в сфере рыночной экономики вызвали оживление предпринимательской инициативы, а наличие определенной свободы в экономике неминуемо повлекло за собой и всплеск требований свободы политической.
