Поначалу я никак не могла сориентироваться, что его угнетает: то ли пропажа коллеги, то ли его работа.
— Ну?
— И я все не могу узнать, что с ним случилось.
Уразумев, что все-таки речь о коллеге, я попросила рассказать подробнее.
Недоумок явно оживился.
— Так он не пришел на работу. Значит, это я понял, что его нет, потому как меня перетащили на этот хлам вместо него. Нормально, допустим, не пришел так три дня, а его все нету. Я думал — заболел, позвонил — никого нет, я и ходил к нему несколько раз — без толку. В кадрах спросил осторожно, уволили или в отпуске, хотя если бы так, он бы мне сказал. Не в командировке ли? Ничего не узнал. Это уже, постойте, пять, нет, шесть дней, как пропал.
— А семья? Жена, дети?..
— Что семья?
— Его семья.
— У него нет жены. Родителей тоже нет. Вообще никого, одинокий. Девушка есть, я с ней повидался, а она тоже ничего не знает, правда, они уже как бы разошлись, вот она и думала, потому, мол, он и не звонит. У нее ключи есть от его квартиры, мы с ней туда пошли, вот мне и захотелось с вами повидаться.
Кажется, недоумок подбирался наконец к главному.
— И что? — нажимала я.
— А там у него все не так.
— Как не так? Объясните!
— Она говорит, эта Пломбир, ее так смешно называют — Пломбир, все так зовут, я даже не знаю, какое у нее имя. Так вот, Пломбир говорит, больно уж большой порядок в квартире. Всегда бардак, то есть с вещами и так далее, только бумаги были в порядке, а теперь наоборот. Вещи все уложены, в шкафу и везде, а в бумагах ералаш.
— В каких бумагах?
— А в разных, в каждом доме полно бумаг, а у него еще больше, чем у других. Даже свидетельство об окончании школы и табели школьные за все годы, только диплом в отделе кадров. Всегда порядок в письменном столе, блокноты, календари, много всего, — а теперь недостаток. Пломбир считает, что больше было и разложено кое-как. Она нашла такую записку, даже несколько — он всегда все записывает: например, что купить, потому как ему неохота все помнить, так вот, хлеб, значит, лампочку либо масло… А на одном листочке написано такое странное…
Он достал бумажник, порылся в нем и осторожно пододвинул ко мне маленькую бумажку в клетку.
— Пломбир говорит, это мне.
Я взглянула на бумажку, он придерживал ее пальцем на столике. Меня бы не удивило, подсунь он бумажку и обратной стороной.
Текст выглядел так:
Я внимательно прочитала и посмотрела вопросительно.
— А почему это вам? И что все вообще значит?
Недоумок ответил по очереди.
— Пломбир сказала — для меня, а уж она знает; все из-за этой Пышки. Он меня так звал иногда, я раньше был толстый. Такой пухленький, значит, мы с ним знакомы еще со школы. Задумай он купить пышки, то и написал бы «пышки», одну пышку зачем покупать, да еще с большой буквы. Вот и выходит, что это я, а Пломбир мне должна передать. А про остальное понятия не имею. А вам как раз и хотел показать, вдруг вы поймете.
Вера в меня и надежда на меня просто-таки расцвели на его физиономии: я почувствовала себя обязанной проявить максимум проницательности, даже еще больше, хоть и годилась для такой задачи, как вол для кареты.
— Ну ладно, давайте подумаем. Пломбира и Пышку долой. Знание. Так? О чем он мог знать или вы?
— Я ничего не знаю, видимо, он… Сразу скажу, молоко не в счет.
— А почему?
— Перечеркнуто. Эти крестики. Он все перечеркивал так еще со школы. Не чертой, а крестиками рядом. На молоко давайте не обращать внимания.
— Ладно. Итак, допустим, он нечто знал. Теперь крыса…
Он сразу прервал меня шепотом.
— Крыса — это не крыса. То есть не животное. Мы так между собой называем одного типа на работе.
Я ляпнула не думая первое, что пришло в голову.
— В таком случае получается, были у него подозрения насчет Крысы. Может, имел какие-то сведения. Что это за субъект?
— Гнида такая, хуже не бывает, извините за выражение. И что он мог про него узнать, давно всем известно — жуткая сволочь.
— Так, похоже, наоборот? Крыса что-то пронюхал?..
При этих словах недоумок весь передернулся. Раскрыл рот, помолчал, снова закрыл.
— Сохрани Господь Бог, если Крыса докопался до чего-то, о чем ему знать не надо. Уж тут обязательно случилось бы что-то кошмарное…
Не имея понятия о предполагаемых кошмарах, я пока что напрягалась насчет этого листочка бумаги.
— Минутку. Попытаемся дальше. Календарик за прошлый год. Вы что-нибудь понимаете?
Недоумок по новой отмолчал свое, видно, оторопь еще не прошла.
— Я не знаю, а Пломбир говорит, календарик исчез. Где-то под конец года. Еще когда был нужен. Пропал и все тут, а он думал, украли. Даже нервничал.
Исчез. Календарик. И владелец календарика тоже исчез…
— А знаете, похоже, дело вовсе не в календаре, а в его пропаже… Уж очень много всего наисчезало, вы упоминали и про другие бумаги?.. Говорите, Пломбир считает, будто бумаг меньше, значит, и они исчезли?
На добродушной глуповатой физиономии, в честных, наивных глазах появился смертельный испуг.
