— Не знаю, не знаю… Я и в самом деле ничего не знаю, только знаю одно — не хочу, чтобы убийцей был Збышек. Может, Ядвига?
— Если покойный чем-то угрожал ее жизненным планам, не дам за него и гроша ломаного. Но как она могла это сделать физически?
Мы надолго замолчали. Молчание прервала Алиция.
— Неужели и в самом деле Збышек? Вот уж никогда бы не подумала, что он способен на такое…
— А я все-таки надеюсь, что мы — глупые бабы и со своими выкладками не туда зашли. А на самом деле все выглядит по-другому, — сказала я, сама не веря своим словам. Ведь график мы составили очень тщательно, против фактов не попрешь, факты же коллеги сообщали нам намного охотнее и правдивее, чем милиции. А у Збышека и мотив имеется, и возможность была.
— А как же дверь? — прервала мои мысли Алиция. — Дверь между кабинетом и залом.
— О, и в самом деле! Чует мое сердце, с этой дверью что-то важное связано. Ты, случайно, не знаешь, где мог быть ключ от нее?
Алиция задумалась, потом медленно произнесла:
— Это было очень давно… Давно это было…
— Говори же, как давно? Еще до Первой мировой войны?
— Нет, года три назад. Еще когда у нас был директор. Тогда ключ лежал в ящике его стола. Он при мне как-то запер эту дверь. Ключ достал из ящика стола, самого нижнего. Думаю, потом опять туда его положил.
— Ох, боюсь, Лешек правду сказал, первый раз в жизни высказал здравую мысль: убийца запер эту дверь на ключ. Только вот зачем?
— Ясно зачем — дверь могла сама по себе распахнуться в самый неподходящий момент.
И в самом деле, ручка двери давно была испорчена, дверь прикрывалась неплотно и иногда сама по себе распахивалась.
— Ну предположим, ключ действительно был в ящике, он его взял, а куда дел потом? Нет, ужасно все это, ведь факты против Збышека…
— А может, Ядвига? Збышек сказал, что слышал два мужских голоса, а у Ядвиги бас…
Стечение улик против Збышека очень мне не нравилось. Збышек — единственный во всех отношениях порядочный человек не только у нас в мастерской, но и во всех проектно-архитектурных мастерских нашей страны! Умный, благородный, честный. Самая моя большая, самая горячая платоническая любовь…
Преисполненная беспокойством о судьбе Збышека, я никак не могла сосредоточиться на всех аспектах расследования, смутно отдавая себе отчет в том, что множество важных вещей мы с Алицией упустили. Мозг мучительно сверлила какая-то мысль, а я никак не могла вспомнить, какая именно.
— Наше с тобой частное расследование ведется в более выгодных условиях, чем официальное, — заметила Алиция. — Мы знаем своих коллег как облупленных, знаем, кто на что способен, знаем, какие у них проблемы.
Я согласилась с подругой:
— Вот именно. И не так уж глупо мы ведем дело. Взять, к примеру, Рышарда. Ведь и ты тоже не сомневаешься, для него выезд за рубеж — вопрос жизни и смерти, его и десять покойников не остановят. Или вот Моника…
— Моника слишком умна, чтобы пойти на такое. В конце концов, для нее главное — дети. Хотя кто знает? Может, ради детей она и не на такое пойдет.
— Вот и дьявол то же сказал, — буркнула я. — И не трогай тех, кого мы оправдали, а то вернемся на исходные позиции. Если следовать твоей логике, уж скорее убила Ядвига, тоже ради благополучия своего ребенка.
— Так я же и говорила — Ядвига!
— Фараоны вас обыскались! — вдруг раздался голос Янека над нашими головами. — А я догадался, где вы можете быть, вот и пришел за вами. Очень интересно знать, что они там новенького придумали. А ну марш на допрос!
Янек донес милиции о двери из кабинета в зал, в связи с чем и разыскивали Алицию, ведь она дольше других работает в нашей мастерской, почти столько же, сколько и Янек. По стажу работы ее превосходили только Зенон и Ирэна. Я пока следствию не требовалась.
В нашей комнате все было тихо и спокойно. Лешек отсутствовал, Януш с Витольдом трудились за столом Януша над очередным экспериментальным куском пластика. Место Витольда было свободно, и не успела я усесться за свой стол, как появился дьявол. Закрыв глаза, я потрясла головой, потом посмотрела еще раз. Дьявол устроился поудобнее.
— Ну и дура же ты, как я погляжу, — невежливо начал он. — Кто тебе сказал, что звонил убийца? Не могли Тадеушу позвонить по другому делу? Или по этому, но другой человек?
Умные мысли изрекала нечистая сила и уже не казалась мне такой противной.
— Ты не исключаешь сообщника? — спросила я с интересом.
— Разве что им будешь ты, — бросил он презрительно. — Скорее звонили по другим делам.
— Сам дурак! — я тоже с презрением поглядела на него. — Тогда бы человек сказал об этом. Ведь о телефонном звонке нам все уши прожужжали, милиция каждого на этот счет выпытывала, и если человек невиновен, признался бы.
— Не обязательно. Не хотел навлекать на себя подозрения, да мало ли из каких еще соображений молчал. Такие тут у вас скользкие дела с этим Столяреком, не всякому хочется, чтобы о них знали.
— Сомнительно. Кто-то телефонным звонком выманивает Столярека из комнаты, и через минуту его убивают в конференц-зале. Поразительное стечение обстоятельств!
