Пришли они вдвоём. Входные билеты я им сама лично устроила через пани Зосю, ничего не заподозрившую, поскольку я много раз брала у неё билеты для своих совершенно невинных друзей и знакомых. Они вовсе не скрывали своего знакомства с нами, и Метя был немало удивлён, когда обнаружил, что он оказался на ты с двумя типами, которых до этого в глаза не видел.
— Я так понимаю, что один из них твой? — спросил он меня на ухо шёпотом, сгорая от любопытства. — А который?
— Тот, что постарше и покрасивее, — шепнула я в ответ. — У меня всегда было высоко развито эстетическое чувство. Но молчи!
— Это и ежу ясно, сам понимаю. Ну да, мужик ничего, покрасивей черта. А почему ты за него замуж не идёшь?
— Ты чего, с ума сошёл? Зачем?! Чтобы все документы менять? И сколько у меня по жизни будет тогда фамилий?!
— Ну да, это неплохой аргумент… Оба наших гостя явно развлекались на все сто. О скачках они знали только то, что сказала им я. Может быть, инструкции я давала им слишком небрежно, поэтому они корректировали свои знания на месте.
— Слушай, объясни мне все своими словами, потому что они все тут разговаривают так, что совсем мне заморочили голову, — потребовал капитан Ройский, который выступал в качестве двоюродного кузнеца неведомого слесаря.
— Смотри, — начал Януш, показывая ему программку, — вот тут — две лошади одного и того же тренера. Тут Липецкий и там Липецкий, видишь? Если в последовательности ставят на двух таких лошадей, это означает, что ставят на одно тренотделение. Просек?
— Это я, кажется, просек… Давай дальше.
— И если у кого-то есть купон с такой ставкой, а кто-то ещё хочет сыграть с ним по этому купону, то вежливо просит, чтобы первый его впустил в конюшню…
— И точно так же входит к этому.., как его… Краковяку? Потому что тут все так говорят об этом, словно собираются к этому Краковяку домой.
— Нет, не домой. А сюда. То же самое, что с конюшней. И не Краковяк, а Куявский. Кто-то поставил триплет или квинту, начиная лошадью, на которой скачет Куявский. А у другого этого Куявского нет, и ставить уже поздно. И вот он бежит к первому и просит, чтобы тот впустил его к Куявскому. За деньги — вернёт ему часть ставки — или в обмен. А у этого второго может быть та ставка, которой у первого нет, вот они и кооперируются.
— Каждое слово по отдельности я как будто даже понимаю, — сказал, поразмыслив, капитан Ройский. — Но общий смысл для меня совершенно теряется. Может быть, попробуем на примере.
Я оставила их, когда они договаривались, кто на какого жокея будет ставить, чтобы потом «войти» друг к другу, а сама отправилась в кассу, потому что я-то, в конце концов, на скачки приехала не затем, чтобы преступников ловить. Я на ипподром поиграть приезжаю и на лошадей посмотреть. Ловля преступников оказалась дополнительным развлечением, весьма раздражающим.
Под конец скакового дня ловцам стало ясно, что единственным визитом в злачные места дело не обойдётся. День оказался дохлый, никаких крупных выплат, даже квинта дохлая, всего-то девять тысяч с ерундой. Никто не имел возможности разбогатеть, разве что ставил миллионы, но и тогда он всего-навсего получил бы свои миллионы обратно плюс ещё совсем капельку. Не о чем говорить. Мафия наверняка не нашла для себя поживы.
После этого я привела их на скачки только в воскресенье, потому что входные билеты от пани Зоей могла получить только в субботу. Воскресенья часто бывали хилые, а самые грандиозные сенсации случались в среду. На среду не надо было их уговаривать, они сами рвались. Я за них чуть со стыда не сгорела, потому что идиотами они притворялись потрясающе. Каждый свой выигрыш разглашали на все четыре стороны, ставя всем кругом все равно что: коньяк, пиво, кофе… Причём совершенно неважно было, что выигрыш составлял тысячу злотых. Спасало их только то, что они делали это с обаянием, а то мне пришлось бы утопиться.
— Это вам обязательно.., так себя вести? — в отчаянии спросила я у своего личного полицейского.
— А как ты себе это представляла? Они охотнее всего нападают на кретинов. Кроме того, наблюдающему должно быть ясно, что ни один из нас, двух дураков, не скрывает своих выигрышей.
— Не скажу, что именно вы выигрываете, чтобы не выражаться.., конкретно говоря, дерьмо. В случае крупного выигрыша, хотя вы не обязательно должны его получить…
— Не ломись в открытые двери…
— Так вот, в случае крупного выигрыша вы должны вести себя совершенно иначе. Остолбенелое молчание, потом один страшный крик, прыжки на месте и что-нибудь в таком роде. Потому что тогда шутки кончатся, начнётся лестница…
— Так точно, уважаемая пани. Ясно. Будет сделано.
Было мне все-таки очень и очень не по себе, потому что мне казалось, что это я, несчастная, сама веду полицейскую операцию. Меня это слегка оглушило, мысли рассеивались, но я упрямо пыталась отвлечься и заниматься ещё и лошадьми?
