На обратном пути в город мы с Мачеком обсуждали услышанное. Обсуждение продолжили уже в гостинице. Первый пункт дальнейшей программы наших действий наметили еще до того, как закипела вода на чай — как можно быстрее отыскать Зефуся. Раз уж нас так преследует судьба, не давая пообщаться ни с одним из нужных лиц, надо поспешать. А в ту глушь, куда сбежал Зефусь, разумнее явиться средь бела дня, неразумно разыскивать человека в чащах и пущах по бездорожью в темноте.
— И еще не мешает нам согласовать наше вранье, а то у меня путаются твоя родственница с сестрой, — признался Мачек. — Хотя родственница твоя, я имею право что-то и перепутать.
— Это же так просто! — удивилась я. — Родственница с памятником на могилке относится к Гоболе, сестра — к Дойде. И тоже имеешь право кое-что перепутать, потому что с сестрой общалась тоже я.
— Очень хорошо! — обрадовался Мачек. — А теперь давай разработаем план действий на завтра.
Наш прекрасный план не удалось осуществить из-за милиции. Она прихватила нас за завтраком в ресторане гостиницы.
К нашему столику подошел милиционер в звании старшего сержанта, извинился, попросил разрешения присесть за наш столик и стал задавать вопросы.
— Я, конечно, извиняюсь, не из Варшавы ли вы приехали?
Мы подтвердили — да из Варшавы.
— А когда вы приехали? Мы сказали — вчера.
— Так, значит, приехали вчера.... А в какое время?
— Могу сказать точно — в четырнадцать тридцать, —отчеканила я.
— В четырнадцать тридцать... А откуда приехали? До этого где вы были?
Сначала я подумала, что интерес милиции к нам связан с убийством Бенона Гоболы. Возможно, кто-то видел, как мы входили в дом Пясковского. Однако расспросы сержанта заставили усомниться в причине его визита, слишком уж /извилистым путем шел он к цели.
— А до этого мы были в Валбжихе, —ответил Мачек, — и сюда ехали через Злоторыю.
— Через Злоторыю! — неизвестно чему обрадовался сержант. — Прекрасная трасса! Ехали без происшествий?
— Без происшествий не бывает! — проворчала я.
— А какого рода происшествия
— -настырно добивался сержант. — И много ли их было?
— Немного, — раздраженно ответила я. — Один объезд и один кретин.
— Кретин? — удивился сержант.
— Кретин на мотоцикле, — разъяснил Мачек. — Если человек начинает накачивать дырявую камеру, кто он, по-вашему? Эйнштейн?
Похоже, кретин чрезвычайно заинтересовал милицию. Пришлось нам описать все происшествие в подробностях. Сержант слушал, стараясь ни слова не упустить.
— И вы согласны подтвердить свои показания в официальном протоколе?
— Да хоть сейчас! Тем более что у меня есть дело в вашей комендатуре, можем прямо сейчас ехать.
— Какое дело?
— Так, мелочи...
Приехали в комендатуру милиции, каждого из нас допросили по отдельности, каждый из нас подписал протокол свидетеля. Удивило меня-у них убийство, а они занимаются такими пустяками. Может, мотоцикл украли? О Дойде я пока не спрашивала, надо было покончить с одним делом, прежде чем начинать второе.
Подписала протокол своих показаний, и меня попросили пройти в соседнюю комнату. Там у стены рядком сидели трое парней. Бросилось в глаза бледное и растерянное лицо незадачливого водителя «Юнака». При виде меня это лицо вспыхнуло от радости, в глазах зажглась надежда. Нет, вряд ли мотоцикл украден...
— О, вот тот самый кре... тот самый парень, которому мы оказали помощь на шоссе! — сказала я, не дожидаясь вопросов. — Похоже, он меня тоже узнал.
— О милостивый Боже! — только и мог произнести молодой человек.
Подобную операцию провернули и с Мачеком, и он тоже без труда в одном из трех парней опознал несчастного мотоциклиста.
И тогда я обратилась к поручику, руководившему упомянутой операцией:
— Ну хорошо, проше пана, а в чем же все-таки дело? Что этот парень натворил?
— Выходит, ничего не натворил, — не стал скрывать поручик. — И вы тоже, потому что один из наших людей тоже проезжал по шоссе и видел всех вас троих, занятых его колесом. Ни один из вас троих не мог совершить преступления.
— Какого преступления?
— Убийства. Тут у нас совершено убийство, и этот Дойда был самым подозреваемым, причем по собственной вине...
Спохватившись, что сказал постороннему лицу слишком много, поручик замолчал. Наверное, вид у меня был не просто растерянный, но здорово ошарашенный, потому что смилостивился и добавил:
— Раз в это время Дойда был на шоссе, убить он никак не мог. Время убийства врач определил довольно точно.
Так этот парень Дойда?! Обязательно надо с ним переговорить. Но как? Решили подождать вблизи комендатуры милиции, ведь парня должны освободить.
Ив самом деле, ждать пришлось не очень долго. Увидели, как парень вылетел из дверей комендатуры и быстро пошел по улице. Мачек окликнул его, когда тот проходил мимо нашей машины, и пригласил внутрь. Первым делом Дойда попытался пасть на колени перед нами. Оказывается, в машине это очень трудно сделать.
