Следует признать, что в названии книги содержится некоторое преувеличение. Вся правда обо всех сразу в одну книгу просто не помещается. Но мы очень старались и рассказали столько правды, сколько смогли: о персонажах, о Мире, о магии, о времени, о смерти и бессмертии, о проклятиях, об отчаянии и о любви. Результатом наших усилий стал удивительный эффект: прочитав эту книгу, читатель получит шанс узнать всю правду о себе. Кто-то сразу, кто-то — годы спустя, кто-то во сне, кто-то наяву. Но узнает непременно. Тем лучше: лишняя порция новых устрашающих знаний никогда не повредит.
— И дураку ясно, что путешествия в прошлое абсолютно невозможны, — сказала леди Сотофа. — Потому что никакого прошлого нет. Прошлое — это не тайная комната в подвале под Хуроном, куда при большом желании, ловкости и везении можно пробраться, а просто набор обстоятельств и событий, которые уже завершились, как закончилась камра в этом кувшине. Хороши мы будем, если попытаемся выпить её ещё раз! Нечего там пить, в кувшине пусто. Вот тебе и всё прошлое.
И швырнула кувшин на пол — видимо, для пущей наглядности. Впрочем, он не разбился, а просто исчез, так и не долетев до земли. Хорошо быть могущественной ведьмой, как ни безобразничай, а в доме всегда порядок. В смысле, в садовой беседке, где леди Сотофа Ханемер обычно принимает гостей.
— Вот и мне примерно так кажется, — согласился я. — Поэтому все эти разговоры про Мост Времени натурально сводят меня с ума. С одной стороны, не могу же я вам не верить. То есть, вообще-то могу, но подозревать, что вы выдумали Мост Времени специально, чтобы оставить меня в дураках, было бы совсем уж странно. А с другой стороны, я совершенно уверен, что идти по этому мосту некуда, потому что прошлого уже нет. И будущего нет — ещё. Время — это текущее мгновение, плюс память и воображение. И всё.
— Это так, — кивнула леди Сотофа. — Идти по Мосту Времени некуда, ты прав. Но некоторые всё же идут. И даже приходят куда, вернее, когда собирались, вот в чём штука. Как бы ты объяснил такой парадокс?
— Наваждение? — предположил я, чувствуя себя последним двоечником. — Галлюцинация, мираж, сон наяву?..
— Нет смысла продолжать, — отмахнулась она. — Холодно. И даже не забавно. Придумай что-нибудь ещё.
— Ладно. Например, существует почти бесконечное число реальностей, совершенно одинаковых во всём, кроме собственно хода времени. То есть, каждая отстаёт от соседней на одну секунду. Или долю секунды; неважно. А мы болтаемся где-нибудь примерно посередине. И при определённой сноровке можно путешествовать между этими Мирами, перескакивая в очень далёкие — те, которые отстают от нас на тысячи лет. Или напротив, опережают…
— Чегооо?! — переспросила леди Сотофа.
Судя по выражению её лица, она ушам своим не верила. Хотя, по идее, знает меня не первый год. И, в принципе, должна бы понимать, чего от меня можно ожидать.
— Значит, опять холодно, — вздохнул я. — Надеюсь, хотя бы забавно?
— Да не то слово. Бесконечное множество копий одной и той же реальности! И каждая отстаёт от соседней на долю секунды. Браво, сэр Макс! Мне доводилось беседовать про Мост Времени с парой дюжин сумасшедших колдунов и тремя выдающимися математиками. Но никому из них не удалось додуматься до такого кромешного ужаса.
— Это ещё был не ужас, — скромно заметил я. — Вот если оставить меня наедине с этой темой дня этак на два, желательно в полном одиночестве и без срочной работы…
— Не уверена, что готова услышать, до чего ты способен додуматься в столь благоприятных обстоятельствах.
— Шансы, честно говоря, невелики. У меня, сами знаете, полон дом кошек, собак и чудовищ, при этом дня не проходит без вторжения какого-нибудь бывшего Мятежного Магистра, внезапно решившего пожелать мне хорошего вечера. И доброго утра заодно — если засидимся. В такой умиротворяющей обстановке довольно сложно додуматься до чего-нибудь по-настоящему ужасного. Что к лучшему. Потому что когда я начинаю слишком много думать, рано или поздно непременно додумываюсь до очередного конца Мира и начинаю панически соображать, как бы его отме… Почему вы так на меня смотрите?
— Потому что горячо, — сказала леди Сотофа. — Очень горячо. Почти угадал.
Если бы она обрушила мне на голову крышу уютной садовой беседки, в которой мы так замечательно сидели, это был бы гораздо более милосердный поступок. Впрочем, чем-чем, а чрезмерным милосердием леди Сотофа Ханемер никогда особо не грешила. Нелепо было бы на него рассчитывать.
— Пройти по Мосту Времени — это и означает отменить Мир, — сказала она. — Пока ты стоишь на Мосту Времени, ничего, кроме тебя нет. И не было, и не будет. Но если у тебя хватит воли и страсти, ты можешь заставить Мир снова начаться, причём с того самого момента, который тебя интересует. Пока ты настолько хозяин ситуации, назначить нужную дату совсем нетрудно, она — всего лишь одна из множества подробностей, которые остаются на твоё усмотрение. Потому что на твоё усмотрение — вообще всё. Именно так обстоят дела, сэр Макс, нравится тебе это, или нет.
— Вы хотите сказать, что Мир рушится всякий раз, когда очередной любитель приключений решает прогуляться по Мосту Времени? А потом снова рождается?
— Разумеется, я не хочу этого говорить. Потому что уже сказала. Глупо было бы продолжать хотеть сделать то, что уже сделано. В утешение тебе могу добавить, что таких, как ты выражаешься, любителей приключений на пальцах пары дюжин рук сосчитать можно. Ну, может быть, третья дюжина понадобится, если мы великодушно согласимся принять на веру совсем уж смутные легенды о подвигах древних магов, не сохранившие ни подробностей, ни имён.
