Когда он наконец заговорил, голос его был настолько тихим, что Иззи приходилось изо всех сил напрягать слух, чтобы расслышать слова Алекса за шумом прибоя.
— Этот разговор окончен. Когда на следующей неделе я буду выступать перед камерой, я отвечу на вопрос, почему я вышел на поле, и мой ответ будет точно таким же. И это будет последний раз, когда я хоть слово скажу об этой истории. — Алекс пристально взглянул ей в лицо. — Ты поняла?
Иззи молча кивнула, ее руки все еще дрожали, когда Алекс пошел дальше по пляжу. Мысли в ее голове путались. Как могла одна-единственная игра стать важнее, чем блестящая карьера? Брайан Селлерз охарактеризовал Алекса как человека, никогда не принимавшего необдуманных решений. Так что же случилось той ночью, что подтолкнуло его к самому краю?
Тридцать кругов в бассейне обычно расслабляли Алекса. Но, проведя последние сутки в размышлениях о разговоре с Иззи и встретившись лицом к лицу с, казалось, давно забытыми демонами, он понял, что плавание эффекта не возымело.
Приняв душ и обернувшись полотенцем, Алекс прошел в спальню и достал из шкафа смокинг и рубашку.
Он должен был послушать свой внутренний голос и не соглашаться на интервью. Потому что вопросы, которые вчера задавала Иззи, кусочки его прошлого, которые она вытаскивала на свет, касались только его одного, и никого больше. Она и Джеймс Карри брали это интервью в совершенно ином ключе, отличном от того, что было согласовано. А теперь в его частную жизнь, которую он так тщательно оберегал от посторонних, ворвалась женщина, к которой он испытывал крайне противоречивые чувства.
Алекс прижался лбом к прохладной дверце шкафа. Как же Иззи узнала о незаконных обезболивающих средствах? Единственным, кто знал, что он принимал их, был его товарищ по команде Хавьер Джонс. А он никогда бы не выдал его репортеру. Никогда.
Но опять же, какое это имело значение сейчас? Его футбольная карьера давно стала историей. Он уже заплатил за свою ошибку сполна, самым худшим способом. И он продолжал двигаться дальше. Футбол ему больше не нужен.
Тогда почему ему так паршиво, словно его прилюдно выпотрошили? Потому что внутренний голос настойчиво шептал ему, что он по-прежнему сожалеет. Весь мир знал о его позоре. Алекс слишком долго работал, делая из «Софороса» международную компанию, чтобы позволить СМИ снова растоптать его, затмить все, что он сделал.
Он не позволит этому случиться. Ни за что! Алекс поступит так, как и сказал. Он даст интервью и больше никогда не будет об этом говорить. Никто не сможет ничего доказать.
А Иззи? Алекс был в смятении. С тех пор как она вошла в его жизнь, она медленно, но верно сводила его с ума. И лучше не становилось. Вместо того чтобы думать о Фрэнке Мессере и о деле, которое его адвокаты решили завести против него, он задавался вопросом, как снова затащить Иззи в постель. Он должен был ненавидеть Иззи за то, во что она его впутала. За то, что копалась в его непростом прошлом.
Но этим утром у него состоялся интересный телефонный разговор с Лорой Рид. Он и его глава по связям с общественностью обсудили вопросы, которые не могли подождать до его возвращения в Нью-Йорк, когда тон Лоры внезапно изменился и стал очень серьезным.
— Ты должен выслушать меня, Алекс, — неодобрительно сказала она. — Сегодня я встретила Джеймса Карри, и он спросил, что с тобой происходит. Он сказал, что разговаривал с тобой на благотворительном вечере, но так и не понял, о чем ты ему говорил.
— Этот парень — хитрый сукин сын, — произнес Алекс. — Давай оставим все как есть.
— Он очень влиятельный сукин сын, — сухо напомнила Лора. — Он новостной директор одного из самых популярных нью-йоркских телеканалов! Не знаю, что за кошка между вами пробежала, Алекс, но он очень откровенный человек и всегда говорит все, что у него на уме. За десять лет знакомства с ним я ни разу не увидела, чтобы он поступил неэтично. Ты не прав.
Алекс пробормотал нечто невразумительное, чтобы успокоить Лору, и закончил разговор. Но он снова и снова мысленно прокручивал этот диалог. Иззи твердо придерживалась версии, что их встреча была случайна. Его лондонский секретарь подтвердила, что солгала Иззи о его местонахождении, он сам проинструктировал ее. И теперь Алекс задавался вопросом: может, их встреча в лифте действительно была лишь стечением обстоятельств?
Иззи ждало крупное продвижение по службе на телевидении. Это объясняет то, почему она так вцепилась в эту историю. Что, если параноидальный страх перед прессой заставил его принять неверное суждение о ней? Что, если она действительно была той самой женщиной, которую он повстречал в Лондоне?
Алекс вспомнил полнейшее недоумение, написанное на лице Карри, когда он обвинил его в заговоре с Иззи. А она всеми силами пыталась скрыть от босса, что они переспали. Карри этого не знал.
Неужели он был готов поверить в худшее об Иззи, лишь бы избежать повторения былой ошибки? Неужели просто искал причину не влюбляться в женщину так же сильно, как он был влюблен в Джесс?