– Твоё счастье, что Трикки у нас – как ты говоришь в подобных случаях? – а, вспомнил, «святой». Если я правильно понимаю значение этого слова, святость означает, в частности, готовность безропотно принимать удары судьбы, нанесённые руками наших ближних. Бедняга только и спросил меня, должен ли он теперь отправлять в Нумбану специальную следственную группу, или мы всё-таки намерены заниматься этим покушением сами.
– Можно написать ещё одну бумагу, согласно которой Тайный Сыск забирает это дело у полиции, – предложил я. – И дело с концом.
– Не можно, а нужно. Собственно, всё, чего я хотел, – выяснить, из каких удивительных стратегических соображений ты не сделал это ещё вчера?
– Угадай с трёх раз, – мрачно ухмыльнулся я.
На самом деле все знают, что подобные вещи вылетают у меня из головы со скоростью, наверняка превышающей световую; впрочем, точных замеров пока никто не производил.
Джуффин вытащил из ящика стола чистую самопишущую табличку и протянул мне:
– Сделай это прямо сейчас.
Заставлять меня составлять официальный документ – это, конечно, жестоко. Но справедливо, это я и сам признаю.
– Можешь подделать мою подпись, – невинно заметил Джуффин. – Чем я хуже генерала Бубуты?
Страшный человек.
– Правильно ли я понимаю, что ваш диалог следует пометить как сверхсекретный и никогда, ни при каких обстоятельствах и ни по чьей просьбе его не воспроизводить? – деловито спросил Куруш, отрываясь от пирожного.
– Спасибо, милый, – поблагодарил его Джуффин. – Именно так и следует поступить. Твоя предусмотрительность выше всяких похвал. Как бы мы без тебя обходились?
Куруш – единственное живое существо, к которому шеф Тайного Сыска столь явно подлизывается.
– Вот, – мрачно сказал я, положив на стол оформленный по всем правилам документ. – И прежде, чем начать придираться, вспомни, как умирают настоящие арварохцы.
– В смысле самостоятельно себя удушают? – оживился Джуффин. – И ты так сможешь? Да ну, не заливай.
– Так – вряд ли, – честно признал я. – Но сесть в углу, уставиться в одну точку и какое-то время спустя тихо скончаться от невыносимой печали я, пожалуй, вполне способен.
– Ладно тебе, – отмахнулся шеф. – Всё в порядке с документом. Ну, пару запятых пропустил, с кем не бывает. В полиции на это никто внимания не обратит. Для них сам факт существования запятых – примерно такая же заумная мистика, как, скажем, изнанка Тёмной Стороны Сердца Мира.
Утешать сэр Джуффин Халли умеет не хуже, чем издеваться, этого у него не отнять.
– С важным покончено, можно переходить к интересному, – сказал он, пряча документ в ящик стола. – Тут такое дело…
И умолк. Но даже мне было ясно, что на этот раз Джуффин молчит не из вредности, а просто прикидывает, с чего следует начать.
– У меня есть подружка, – наконец сказал он.
Такого начала я, честно говоря, не ожидал.
– Всё-таки, пожалуй, «подружка» – не совсем точное определение, – невозмутимо продолжил Джуффин. – Скажем так, коллега, несколько раз помогавшая мне в непростых расследованиях. Я с огромным удовольствием встречаюсь с ней, когда попадаю в Кумон, и у меня остаётся достаточно времени на дружеский ужин. То, есть, крайне редко. Однако это не мешает нам поддерживать добрые отношения и время от времени обращаться друг к другу за помощью или советом.
Я пока не умею превращаться в гигантский знак вопроса. Иногда это довольно досадно.
– Речь о Старшей Хальфагуле[17] Несравненного Покоя Столицы, иными словами, начальнице полиции Кумона Цияне шуан Файирите, – пояснил Джуффин. – Удивительная в своём роде дама. По традиции, на эту должность может быть назначена только женщина из знатной семьи; важна, строго говоря, не сама по себе знатность, а наличие среди её предков большого числа упиатов.
– Именно упиатов? – переспросил я, пытаясь припомнить, что я о них знаю. – Это же, вроде бы, самые ленивые из кейифайев?
– Именно. Очень ленивые и очень могущественные, причём у женщин эти качества, как правило, выражены более ярко. Поэтому начальница столичной полиции всегда выбирается из их числа и назначается волей Халифа, а это означает, что возможности отказаться от такой чести у избранной счастливицы нет.
– А если она настолько не хочет работать, что пальцем не пошевелит?
– Ну так именно это от неё и требуется. Считается, что естественное стремление начальницы столичной полиции к спокойной комфортной жизни, помноженное на унаследованную от предков несокрушимую волю, приведёт к тому, что преступления в городе сами собой сойдут на нет.
– Ого. И это работает?
