В начале 1924 года Иван Николаевич начал переговоры с коммунистами. Ему обещали амнистию и выдачу документа на свободное владение землей и на личную свободу.
4 апреля 1924 года Н. И. Соловьев должен был встретиться один на один с начальником Красноярского ЧОНа Зарудневым. Соловьев приехал вместе со своим заместителем и адъютантом, но они остались в стороне от места встречи. А самого Соловьева скрутили выскочившие из засады чоновцы, связали и чуть позже застрелили связанного. Его заместителя и адъютанта тоже убили. Этих людей похоронили местные крестьяне и поставили крест, но через три дня чоновцы опять приехали, выкопали трупы и неизвестно куда увезли.
Даты рождения Ивана Николаевича мы не знаем, православная церковь чтит нескольких Иванов, в разные месяцы года. В. А. Солоухин предлагает поминать Ивана Николаевича в день Ивана-воина, 12 августа. Разумная мысль, на мой взгляд.[160]
В еще более отдаленных районах «зеленые» сидели до 1925–1926 годов — на Камчатке и Сахалине, и даже до 1929 года — в Якутии.
Невольно возникает вопрос — почему Антонов даже не пытался соединиться с Белым движением на юге, с войсками Врангеля? Почему так непоследователен Махно, воевавший, по сути, со всеми? Откуда лозунг «Бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют!»?
Наверное, ответить придется в духе: «потому что здесь триста лет насиловали и пороли».
Со времен Петра русские туземцы привыкли ждать от образованных и от горожан только гадостей. Не только в Смутное время 1603–1613 годов и в 1720–1740-е годы, при чехарде императоров в Петербурге власть правительства сводилась фактически к сбору налогов, получению рекрутов и к тому, чтобы население не могло взбунтоваться. Даже рейды войск за налогами, по словам В. О. Ключевского, напоминали набеги татар. Я же позволю себе еще одну аналогию — действия колониальной армии в Индии, Африке, Индонезии… везде, где только существовал колониализм.
Стоит ли удивляться: за пределами крупных городов, в стороне от больших дорог власть принадлежала тем, кого называли разбойниками.
Но в некоторых уездах число «разбойников» превосходило число послушных правительству подданных. Иные разбойничьи шайки контролировали приличные куски территории Российской империи — целые волости и провинции; эти шайки вели неплохое хозяйство, а некоторые атаманы вели в бой сотни и тысячи людей. Известны случаи, когда разбойники брали уездные города и освобождали своих захваченных солдатами товарищей (а часть солдат уходила с ними). В таких случаях утрачивается вообще представление, где тут разбойничьи шайки, а где — повстанческие армии… Грань очень уж зыбкая.
Да и в 1812 году в районах, куда пришел Наполеон, возникло нечто очень уж напоминавшее «зеленых» начала XX века.
Читатель составит свое собственное мнение, но получается — русские туземцы имели огромный опыт разных «зеленых» движений. А «барам» — вообще всем городским и образованным — имели очень уж сильные причины не доверять. Единый фронт белых и «зеленых» не состоялся потому, что в Российской империи двести лет вышибали недоимки воинскими командами и прогоняли сквозь строй. Такие вот грустные выводы.
Как могла бы повернуться история России, не будь в Гражданской войне этого фактора: упорного недоверия туземцев к русским европейцам? Говоря откровенно — на этот вопрос даже не хочется отвечать. От одной мысли — до какого маразма мы довели самих себя, двести лет разделяя на две цивилизации свой собственный народ, «мое внутреннее плачет во мне».
Слой набега, слой пожара.
Ты таишь предсмертный крик,
Ужас вражьего удара,
И безумие владык.
Но ведь имели же коммунисты право на эксперименты!
1917 год идет к концу, октябрьский переворот приводит к власти не виданное и не слыханное до сих пор Советское правительство. Только в 1918 году убивают около миллиона человек. На улицах Киева валяются трупы.
В 1917 году в Петрограде жило 3500 тысяч человек. К 1920-му осталось примерно 800 тысяч. Страшным символом становится улица Гороховая: на ней находится ЧК.
Многие в Петрограде не погибли, а разбежались; великое множество людей не истреблено, а умерло от голода зимой 1918/1919 годов. В их числе — и родная прапрабабушка автора сих строк, Капитолина Егоровна Спесивцева (урожденная Рыжова). Жена Николая Спесивцева, она намного пережила супруга и умерла от голода зимой 1919 года: хлебных карточек «буржуям» не полагалось, их совершенно сознательно обрекали на смерть.
В Крыму сразу после его захвата коммунистами истребили нескольких десятков тысяч русских «монархистов, патриотов и офицеров». Именно на этом основании зимой 1920/1921 годов были истреблены все, кто не эвакуировался вместе с войсками Врангеля.
