Разумеется, в спокойные и «сытые» времена излишне директивно-распределительный характер, который имеет экономика социалистического типа, может становиться тормозом на пути повышения разнообразия ассортимента и качества выпускаемой производителями продукции, ее дизайна, соответствия моде и других внешне привлекательных свойств. Но в военное время почти все эти достоинства продукции были излишними. Как говорится, тут уж не до жиру, быть бы живу.
Весьма важными обстоятельствами, благоприятными для ведения тотальной войны, были большая монолитность советского общества и его социальная однородность. В СССР, в отличие от Германии и практически все остальных стран эпохи Второй мировой войны, практически не было паразитических, эксплуататорских, привилегированных слоев населения. Речь идет о тех разнообразных социальных группах и прослойках, которые составляют лица, немало получающие от общества или приобретающие за счет него, ничего практически не давая ему взамен, или получающие многократно больше, чем приносят ему реальной пользы. В СССР не было банкиров, маклеров, брокеров, дилеров, биржевых игроков, рантье, бизнесменов и практически никаких иных посредников, которые бы зарабатывали, причем, как это обычно бывает, многократно больше, чем большинство лиц, занимающихся производительным трудом, на военных или иных заказах, вставая на пути экономических связей между правительством и производителями, между самими производителями, между производителями и конечными потребителями, не говоря уже о «снимании пенок» со владения капиталами или доступом к нему. Что касается чиновников, то они находились в жесткой узде антипотребительской идеологии, суровой кадровой политики большевистской диктатуры и ее безжалостных репрессивных органов. Сильно экономил СССР в людских ресурсах и в сферах торговли, общепита и услуг: почти все советские люди не имели ничего лишнего и привыкли сами себя обслуживать. Самую большую роскошь, которую могли позволить себе наиболее обеспеченные из них – это коммерческие рестораны и магазины со сверхдорогими ценами и не шибко разнообразным ассортиментом товаров, продуктов и блюд. И это, кстати, тоже неплохо работало на нужды обороны.
Все это позволяло государственно-политическому руководству нашей страны в условиях намного меньших людских и большинства иных ресурсов, при менее развитой социальной и экономической инфраструктуре, которыми обладал СССР по сравнению с нацистско-фашистским блоком государств, почти в одиночку, на равных вести с ним войну в 1942—1943 годах, причем все более успешно, постепенно завоевывая над ним перевес. Впрочем, этот перевес, по-видимому, все же был достигнут не без определенной помощи наших союзников, которая становилась в эти годы все более существенной. При всем при том, что по-прежнему их участие в это время в войне было пассивным.
Благодаря указанным особенностям советской общественно-государственной системы, организации экономики Советского Союза, менталитета нашего народа руководство страны в тяжелейших условиях первых лет войны при гораздо меньших ресурсах смогло обеспечивать свои вооруженные силы оружием, техникой и другими средствами, не уступая противнику. Можно вполне согласиться с В. Кондратьевым, который достаточно четко сумел показать высокую степень ресурсной эффективности советской экономики, проявившейся в производстве в годы войны самолетов. В частности, он пишет следующее: «На каждый выпущенный боевой самолет в СССР приходилось в 8 раз меньше единиц станочного парка, в 4,3 раза меньше электроэнергии и на 20 % меньше рабочих, чем в Германии! Причем более 40 % рабочих советского авиапрома в 1944 году составляли женщины, а свыше 10 % – подростки до 18 лет». И далее он отмечает: «Приведенные цифры свидетельствуют о том, что советские самолеты были проще, дешевле и технологичнее немецких» [289].
Нельзя здесь не вспомнить и о таком феномене экономики социалистического типа, как снижение себестоимости продукции промышленности и других отраслей хозяйства. Оно достигалось прежде всего за счет стимулирования изобретательства и рационализаторства, а также благодаря запретам на повышение цен при одновременном материальном стимулировании ее удешевления. По приведенным А. Мартиросяном данным, себестоимость важнейших видов боевой техники и вооружения с 1941 г. до 1945 г. снизилась до 2—3 раз: пикирующего бомбардировщика «Пе-2» с 420 тыс. руб. до 265 тыс. руб., танка «Т-34» с 269,5 тыс. руб. до 142 тыс. руб., гаубицы «М-30» с 94 тыс. руб. до 35 тыс. руб., пистолета-пулемета «ППШ» с 500 руб. до 142 руб. и т. д. [290].
