Я внимательно разглядывал тех, кто меня окружал. Почти все собравшиеся были очень молоды, где-то от шестнадцати до двадцати лет. Многие из них были одеты в черные кожаные куртки, увешенными металлическими предметами, а некоторых украшали такие экзотические прически, что создавалось впечатление, что я очутился среди какого-то островного дикого племени.
— Идет, идет, — вдруг пронесся среди собравшимся гул.
Я увидел, как в овраг, несмотря на приличную высоту, молодецки спрыгнул явно не молодой мужчина. Хотя его лицо из-за темноты я не разглядел, но по фигуре я безошибочно признал в нем Перегудова. С каждой минутой это становилось все любопытней. Что это за странное подпольное сборище?
— Друзья, соратники! — услышал я голос Перегудова, — спасибо, что пришли сюда. Честно вам скажу, я даже не предполагал, что вас будет так много.
В ответ раздались восторженные возгласы.
— Я попросил вас прийти сюда не случайно, — продолжил Перегудов. — Здесь собралась лучшая часть нашего народа, нашей молодежи, обеспокоенная тем, что наглые инородцы при попустительстве властей сгоняют со своих мест наше исконно русское население, вытесняют его из самых разных сфер жизни, немилосердно грабят, задирая до небес цены на свою продукцию. Я вас спрашиваю: вы готовы и дальше терпеть все это?
Разумеется, тут же раздалось множество голосов, выражающих не желание терпеть это дальше. Перегудов сделал эффектную паузу, дав молодежи с помощью криков, воплей, нецензурных выражений сполна выразить свое негодование. Нельзя было не отдать ему должно, аудиторию он чувствовал великолепно.
— И я так считаю, мои друзья, пора положить этому безобразию конец. Инородцам не место на нашей земле. Россию Бог создал для русских, а не для других племен. Вот пусть они и убираются в те места, которые он предназначил для них. А если они не желают, мы им поможем убраться восвояси.
В очередной раз по оврагу разнесся одобрительный гул. Эти люди были готовы помочь прямо сейчас.
— Хватит разговаривать, хватит уговаривать власть принять, наконец, меры и покончить с чужеродным засильем. Мы сделаем это сами, своими руками. Вы согласны помочь нам очистить страну от всякого хлама?
Гул голосов достиг апогея. Все были согласны. Пожалуй, только я не участвовал во всеобщем ликовании. Мне было как-то не по себе от этой всеобщего энтузиазма.
— Тогда я объявляю о создание тайной организации эскадронов смерти. Никто не имеет право рассказывать о ней даже самым близким. Кара одна: высшая мера наказания. Все присутствующие будут разделены на пятерки и на десятки. Командиров мы уже отобрали. Все знают своего старшего?
— Все! — раздался дружный рев голосов.
Судя по всему, подготовка к созданию эскадронов смерти шла уже давно, они даже выработали их структуру, и нашли командиров. Я оказался гораздо наивней, чем предполагал.
— Запомните, — вновь загремел голос Перегудова, — вы являетесь гордостью нации, именно от вас зависит, будет ли Россия принадлежать сама себе, или под гнилой власти либералов потеряет сначала свою самобытность, а затем и самостоятельность. Вы будете моим тайным резервом, на который я стану опираться в своей священной борьбе с предателями Родины. Готовы ли вы все, как один, явиться по первому моему зову?
— Готовы! — дружно проскандировал овраг.
— А теперь я хочу, чтобы мы устроили бы смотр наших сил. Я приму парад своей армии.
Все устремились из оврага, я присоединился к общему потоку и постарался незаметно отделиться от всех. Мне это удалось, и, чтобы не искушать судьбу, я заспешил в гостиницу. Не то я мог вполне оказаться первой жертвой эскадронов смерти. Я видел и слышал достаточно, чтобы стать ею.
Я понял, что окончательно попал в западню. С одной стороны Перегудов и те, кто ему покровительствуют, с другой — мой центр, работающие в нем сотрудники. Если я приду им и скажу, что мы не имеем больше морального права работать на этого человека, они меня не поймут. Столько сил отдано, и теперь, когда финиш уже близок, все бросать, не получив за работу ни копейки. Перегудов или те, кто замышлял всю эту комбинацию, оказались очень предусмотрительными. В контракте был пункт, что оплата за выполненную работу производится лишь по окончанию предвыборной кампании. И если договор разрывается по нашей инициативе, то мы не получаем ничего. А у меня рука не поднимется оставить своих людей без денег. Они и так все это время не получали зарплату, живя лишь на командировочные. И лишить их всего.
