Где-то позади открылась тяжелая дверь, и меня обдало холодным воздухом. Я чуть-чуть приоткрыл глаза. Если трупы на этой бойне рассовывают по индивидуальным холодильникам, я был готов внезапно воскреснуть. Я совсем не собирался отдать концы в морозильной камере с дверью, которую можно открыть только снаружи. Удача все еще сопутствовала мне, так как мой мучитель ввез меня на каталке в большой зал. Повсюду стояли мраморные столы, на которых лежали усопшие, прибывшие сюда раньше меня.
Без церемоний меня сбросили на холодную поверхность стола. Шаги постепенно стихли, тяжело хлопнула дверь, свет погас.
Тут я совсем пал духом. Слишком много событий для одного дня — меня успели ранить, контузить и покалечить. Поэтому пребывание в темной комнате, полной трупов, подействовало на меня весьма угнетающе. Не обращая внимания на боль в груди и бирку на пальце ноги, я кое-как слез со стола и отправился искать дверь. Я пережил немало неприятных минут, блуждая в потемках среди трупов, но наконец наткнулся на стену. Мои пальцы нащупали выключатель, и я зажег свет. Естественно, мое настроение сразу же улучшилось.
Дверь была лучше не придумаешь — без окошка и с ручкой изнутри. Имелся даже засов, и я долго ломал голову над тем, кто же мог им воспользоваться. Впрочем, я сам решил задвинуть его, чтобы никто не нарушил мой покой.
В комнате было полно народу, но на меня никто не обращал внимания. Первым делом я снял проволоку с пальца и как следует растер его. На желтой бирке стояли буквы У. П. и от руки написанный номер, точно такой же, как и на подделанном мною бланке. Я не мог упустить такой возможности. Сняв бирку с самого изуродованного трупа, я прикрепил к нему свою. Сунув его бирку себе в карман, я решил немного развлечься и поменять бирки у всех остальных. У трупа с самыми большими ногами я снял правый ботинок и натянул его на свою окоченевшую левую ногу. У всех трупов бирки висели на больших пальцах левой ноги, и я громко выругался, проклиная эту ненужную педантичность. Я был голым по пояс — верхнюю часть костюма и пуленепробиваемый жилет сняли врачи. Пришлось позаимствовать теплую рубашку у одного из моих молчаливых друзей, который в ней уже не нуждался.
Только не думайте, что все было так просто, меня буквально шатало из стороны в сторону. Закончив свое дело, я выключил свет и приоткрыл дверь холодильника. Воздух в коридоре показался мне раскаленным, как в доменной печи. Вокруг не было ни души, и я побрел к ближайшей двери. За ней оказалась кладовая, где единственной полезной вещью был стул. Я уселся на него и немного передохнул, а затем снова отправился на поиски. Следующая дверь была закрыта, но третья открылась, и я оказался в темной комнате, где кто-то ровно дышал во сне. То, что мне и нужно.
Не знаю, кто это был, но поспать он любил. Я обшарил всю комнату и долго возился, натягивая на себя чужую одежду, а он так и не проснулся. Тем лучше для него, а то я не раздумывая проломил бы ему череп. Мне все уже порядком надоело, к тому же боль снова дала о себе знать. Нахлобучив на голову шляпу, я вышел из комнаты. В конце коридора сновали люди, но никто не обратил на меня внимания. Я вышел из больницы и побрел под дождем по улицам Фрейбурбада.
По вполне понятным причинам события той ночи и последующих нескольких дней почти не остались в моей памяти. Возвращаться в отель было опасно, но пришлось пойти на риск. Вряд ли Анжелина знала, где я живу, а если и знала, то скорее всего теперь это ее не интересовало. Я умер, и она потеряла ко мне всякий интерес. Судя по всему, я оказался прав, так как после возвращения в отель меня никто не беспокоил. Я попросил управляющего, чтобы вместе с едой мне каждый день приносили по две бутылки виски. Пусть меня считают запойным пьяницей. Алкоголь и еда постепенно возвращали меня к жизни. Заглатывая пригоршнями антибиотики и болеутоляющие лекарства, я считал себя счастливым.
На третье утро я почувствовал себя человеком, хотя и слабым. Рука еще ныла при каждом движении, синяки на груди приобрели золотисто-фиолетовый оттенок, но голова почти не болела. Пора было подумать о будущем. Я отхлебнул немного виски, которое годилось разве что для промывки труб, и позвонил, чтобы мне прислали газеты за последние три дня. Допотопная система доставки чихнула, и газеты вывалились на стол. Внимательно просмотрев их, я понял, что мой план сработал гораздо лучше, чем я ожидал.
Все газеты пестрели сообщениями о моем убийстве. Ни один из этих недотеп-репортеров не удосужился взглянуть на труп, все сведения о моей смерти они почерпнули из врачебных документов. И все. Никаких Скандалов О Пропаже Трупа в Больнице или Иска По Поводу Того, Что в Гробу Не Дядя Фрим. Если даже мои проказы в морге и обнаружили, то больница не стала предавать их гласности, хотя наверняка за это кому-то влетело.
