— У тебя было трудное задание, — сказал он, убирая фляжку. — Иногда нелегко определить границу между добром и злом. А когда к делу подключаются чувства, то и вообще невозможно.
— Что с ней сделают? — спросил я.
Он помедлил с ответом.
— Хоть раз скажите мне правду, — попросил я Инскиппа.
— Ладно, скажу правду. Обещать не могу, но наши психиатры постараются ей помочь. Если, конечно, найдут причину ее поведения. Но это не всегда удается.
— Я подскажу им, в чем причина.
Он слегка удивился, доставив мне этим небольшое удовольствие.
— В этом случае у нее есть шанс. Я лично распоряжусь, чтобы испробовали все средства, прежде чем решиться на замену личности. Если это произойдет, ее тело останется прежним. А тел в Галактике много. Если ее приговорят к смерти, она станет трупом, которых в Галактике ничуть не меньше.
Я выхватил у него фляжку, прежде чем он успел спрятать ее в карман.
— Я-то вас знаю, Инскипп, — сказал я, наливая бренди. — Вы прирожденный вербовщик. Сначала ловите преступников, а потом берете их к себе на службу.
— А что еще остается делать, — сказал он. — Из нее выйдет прекрасный агент.
— У нас получится отличная команда, — ответил я, и мы подняли бокалы.
— За преступления!
Я стоял в унылой очереди налогоплательщиков, зажав в потной руке заполненные декларации и деньги. Наличные деньги, старомодные зеленые бумажки. Местная традиция, которая моими стараниями дорого обойдется здешним жителям. Я ожесточенно чесался, пытаясь унять страшный зуд под накладной бородой. Стоявший впереди мужчина отошел, и я оказался перед окошком. Палец прихватило клеем; пришлось потрудиться, чтобы оторвать именно его, а не бороду.
— Давайте, давайте, и побыстрее, — нетерпеливо протянула руку кассирша — стареющая дама с унылым лицом.
— Ну уж нет, — возразил я, отбросил прочь свои бумаги и выставил свой огромный 0,75 калибра безотказный пистолет. — Это вы давайте. Гоните денежки, которые вытянули из этих тихих олухов.
Я зловеще улыбнулся, чтобы показать, что это не шутки. Улыбочка вышла что надо: мои зубы были выкрашены в кроваво-красный цвет. Это помогло ей принять верное решение. Она подавилась собственным визгом и принялась выгребать кассу. Деньги я рассовал по карманам пальто.
— Что вы делаете? — ужаснулся стоящий за мной человек, выпучив глаза.
— Денежки загребаю. — Я бросил ему пачку банкнот. — Отчего бы и вам не взять немножко?
Он машинально поймал ее и уставился на деньги. Тут сработала сигнализация, и двери с треском захлопнулись. Кассирша умудрилась-таки нажать кнопку.
— Везет вам, — порадовался я, — однако не следует отвлекаться по мелочам, когда деньги выдаешь.
Она вскрикнула и стала было оседать, однако взмах пистолета и кровавая улыбка вернули ее к жизни, и денежки потекли опять. Вокруг заметались люди, энергичные охранники высматривали зачинщика беспорядка; пришлось нажать на кнопку радиореле. По банку прокатилась серия оглушительных взрывов: во всех урнах бахнули газовые бомбы, заранее мною разложенные. Клиенты дружно завизжали. Пришлось ненадолго прервать возню с деньгами, чтобы надеть очки. И рот пришлось закрыть — дышать надо носом: в ноздрях установлены фильтры.
Это было потрясающее зрелище. Слепящий газ практически мгновенно парализует зрительный нерв, на некоторое время, разумеется. Через пятнадцать секунд в банке ослепли все.
Кроме вашего покорного слуги — Джеймса Боливара ди Гриза, человека выдающихся и разнообразных талантов. Весело похмыкивая закрытым ртом, я сгреб оставшиеся деньги. Из-под конторки доносилось хныканье моей «благодетельницы». Вокруг царила страшная неразбериха, люди размахивали руками, падали. Удивительное ощущение — словно ты один зрячий в мире слепых. Снаружи уже собралась толпа. Удивленные зрители облепили окна и двери, наблюдая разыгравшуюся драму.
Я сделал ручкой и улыбнулся — толпа отхлынула от дверей. Оставалось прострелить замок, да так, чтобы никого не задеть. Дверь распахнулась. Прежде чем выйти на улицу, я заложил в уши затычки и бросил на тротуар визжалку.
Как только она заработала, все кинулись прочь. Вы бы тоже побежали, услышав эту штуку. Визжалка издает жуткие звуки, по мощности равные грохоту землетрясения. В слышимом диапазоне — словно нож по стеклу, а ультразвуки порождают панику и ощущение неминуемой смерти. Совершенно безвредно, но эффективно. По опустевшей улице я подошел к подъехавшей машине. Голова слегка гудела от ультразвука, просочившегося сквозь затычки. Я плюхнулся на сиденье и с удовольствием расслабился. Анжелина погнала машину по улице.
— Все прошло гладко? — не отрывая глаз от дороги, спросила она и лихо свернула за угол.
Вдали завыли сирены.
— Гладко и мягко, как касторка под хорошее пирожное…
— Твои сравнения оставляют желать лучшего.
— Извини. Что-то желудок с утра расстроился. Зато теперь денег в карманах — девать некуда.
— Вот здорово! — От радости ее носик очаровательно сморщился.
