— Резонно, — без охоты признал Стинго. — Но откуда у нас эти снимки?
— Их нам всучили, когда выпихивали за ворота. Намекнули на выгоду — амнистию, кучу федх и тому подобное. Мы согласились — без особого удовольствия, конечно. И то сказать, что мы теряем?
— Правдоподобно, но рискованно, — сказал Флойд. — Что ж, попробовать можно.
Вопреки нашим опасениям, контакты с посетителями рынка прошли без проблем. Проблематичной оказалась чрезмерная общительность райцев — разговорив горожанина, было очень трудно потом от него отделаться.
Боже, как они любили «Стальных Крыс»! Спустя немного времени за мной тащился шлейф обожателей — это вдобавок к целому взводу стражников. Все стремились помочь, и все ровным счетом ничего не слыхали о находке. Но в ходе опроса снова и снова упоминалось имя Сьонварпа.
Стинго протолкался ко мне сквозь толпу, держа в руке фотографию с разлохмаченными краями.
— Пока ничего. Но двое-трое посоветовали обратиться к Сьонварпу. Похоже, у торгашей он — главный.
— Я слышал примерно то же самое. Разыщи Флойда. Он вроде бы приходит в себя — я видел, как он пялился на лоток с кислым баракозьим молоком. Тащи его сюда, пока он не совершил ошибку с далеко идущими последствиями.
Найти Сьонварпа не составила труда, бесчисленные пальцы охотно указывали нам путь. Он был высок, дороден, с шевелюрой цвета стали. Когда он повернулся и увидел, кто назвал его имя, суровая физиономия расплылась в улыбке.
— Нержавеющие Пасюки! Во плоти! Я счастлив втройне!
Мы просвистели два первых аккорда из «Совсем одной», после чего рот Сьонварпа растянулся еще шире, а окружающие захлопали в ладоши.
— Красота! — восхитился он. — Какой ритм!
— Ваше удовольствие — наше удовольствие, — сказал я. — На рынке нам дали понять, что в этих краях ты — первый купец.
— Я — он. Целиком к вашим услугам, Джим, Флойд и Стинго.
— А мы — целиком к твоим. Если располагаешь временем, позволь я покажу тебе один снимочек.
Вручив фото, я выжал все, что мог, из своего ораторского искусства. Он слушал вполуха, зато не сводил взгляда со снимка. Повертел его перед глазами на расстоянии вытянутой руки, дальнозорко прищурился и молвил:
— Ну, конечно! Знакомая вещица. — Фото вернулось ко мне. — Несколько рынков назад — точно, вспомнить не берусь — один вонючий простак уступил ее моему приказчику. Мы скупаем все, что может заинтересовать ученых. Ежели честно, мне она вовсе не показалась интересной, но все-таки я отправил ее старику Хеймскуру.
— Прекрасно, значит меньше хлопот. — Я разорвал снимок и бросил клочки. — Сегодня даем концерт, желаешь контрамарочку — устроим.
Как я и рассчитывал, археологическая находка мгновенно оказалась забыта — ах, если б так же быстро удалось вырваться из нежных объятий фанов! Лишь под предлогом репетиции мы в конце концов избавились от них.
— Мы что, больше ничего не ищем? — встревожился Флойд.
Хороший музыкант. Жалко, что спиртное разъело ему мозги.
— Мы уже знаем имя покупателя, — напомнил Стинго, — и теперь попробуем его найти.
— Как? — спросил Флойд, явно страдая частичным параличом нервной системы.
— Всеми доступными способами, — объяснил я. — Приобретая друзей. Называя имена. В том числе Хеймскура. Выясним, кто он и чем промышляет. А сейчас, по дороге, я отчитаюсь.
Тремэрн и Мадонетта внимательно выслушали доклад. Затем капитан отключился, а она осталась поболтать.
— Джим, не пора ли и мне отлипнуть от стенки и побродить по здешней половине Рая? Не думаю, что это рискованно…
— Мы тоже так не думаем, однако наверняка не знаем. И тебе не резон испытывать судьбу, пока предмет наших поисков — здесь. Отдыхай в свое удовольствие. И ничего не предпринимай, пока мы не разузнаем побольше.
В апартаментах нас поджидал обед — фрукты и ломтики мясного рулета на серебряных блюдах под хрустальными колпаками.
— Отлично! — Флойд вмиг расправился с куском рулета.
— Баракозлятина, наверное. — Стинго вдруг помрачнел.
— Пища есть пища, а откуда она — мне до лампочки. — Флойд потянулся за новым ломтем, и тут появился наш золотистый опекун.
— Одно удовольствие смотреть, как музыкальные Крысы наслаждаются жизнью. Когда откушаете, я попрошу Крысу Джима пройтись со мной.
— Кому это он понадобился? — подозрительно осведомился я, что не так-то просто сделать со ртом, набитым сладкой мякотью.
— Всему свое время. — Он дотронулся до носа указательным пальцем, подмигнул и закатил глаза. Я этот жест растолковал так: «Не торопись, сам скоро узнаешь». Выбирать не приходилось. Я вытер пальцы о влажную скатерть и в который уже раз двинулся за Золотистым.
У дверей Веритории, где вчера крутили непонятный голофильм, меня поджидал сам Железный Джон.
— Пойдем со мною, Джим, — произнес он гулким, как далекая канонада, голосом. — Сегодня ты воспримешь и постигнешь Откровение.
— А как же мои…
— Потом, Джим, потом. — Он бережно, но цепко взял меня за плечо. Не оставалось ничего другого, как идти с ним. — Ты мудр не по годам. Ум старца в юной голове. А значит, извлечешь наибольшую пользу, открыв для себя тайну, в которой нет ничего таинственного. Идем.
