– Да я не говорю, что все копы плохие, но я и не дурачок, чтобы верить, что все они ангелы. Черт, они уложили меня лицом вниз на тротуар. И за что? Просто потому что подвернулась такая возможность!
Тут встревает мама.
– Это могли быть и те, и другие, – замечает она. – И гадать, кто именно, нет смысла. Главное – завтра убедиться, что Старр в безопасности…
– Я сказала, что никуда не пойду! – кричу я.
И лишь теперь они меня слышат. Желудок сжимается.
– Да, может, стреляли и Короли, но вдруг это копы? – Я смотрю на папу и вспоминаю инцидент возле магазина. – Мне кажется, они тогда хотели тебя убить, – хрипло говорю я. – И все из-за меня.
Папа опускается передо мной на колени, кладет пистолет на пол у моих ног, а потом приподнимает мое лицо за подбородок.
– Первый пункт программы «Пантер». Произнеси его.
Мы с братьями вызубрили «Программу десяти пунктов» «Черных пантер», как другие дети учат клятву верности флагу[102].
– Мы хотим свободы, – говорю я. – Мы хотим иметь право самостоятельно определять судьбу чернокожих и угнетенных общин.
– Повтори еще раз.
– Мы хотим свободы. Мы хотим иметь право самостоятельно определять судьбу чернокожих и угнетенных общин.
– Седьмой пункт.
– Мы требуем немедленно положить конец жестокости полицейских, – произношу я, – несправедливым убийствам чернокожих граждан, других национальных меньшинств и угнетенных.
– Еще раз.
– Мы требуем немедленно положить конец жестокости полицейских, несправедливым убийствам чернокожих граждан, других национальных меньшинств и угнетенных.
– А что Брат Малкольм называл нашей целью?
К тринадцати годам мы с Сэвеном выучили все цитаты Малкольма Икс. Секани до этого еще не дорос.
– Полную свободу, справедливость и равноправие, – говорю я, – достигнутые любыми средствами.
– Еще раз.
– Полную свободу, справедливость и равноправие, достигнутые любыми средствами.
– Так почему же ты решила молчать? – спрашивает папа.
Потому что «Программа десяти пунктов» «Пантерам» не помогла. Хьюи Ньютон умер наркоманом, а остальных правительство уничтожило по одному.
Мы подскакиваем от двух громких ударов в дверь.
Папа встает, берет свой пистолет и идет открывать. Потом говорит кому-то «Здорово!», и мы слышим хлопки ладоней. Мужской голос отвечает:
– Большой Мэв, ты ведь знаешь, что мы тебя прикроем.
Папа возвращается в зал в компании высоких широкоплечих парней в сером и черном. Серый светлее того, который носит Кинг со своей бандой. Чтобы заметить это, нужно пожить с мое в нашем районе. Эти парни тоже Короли, только из другого района.
– Это Гун. – Папа указывает на низкого парня с хвостом на затылке. – Он и его парни будут охранять нас сегодня и завтра.
Дядя Карлос складывает руки на груди и сурово смотрит на вошедших.
– Ты просишь Королей защищать твой дом, несмотря на то что случившееся может быть их рук делом?
– Они не братаются с Кингом, – отрезает папа. – Это Короли Кедровой Рощи.
А значит, их с Кингом не связывает ничего, как тех же Послушников. В бандах все решают районы, а не цвета. У Королей Кедровой Рощи давно терки с шайкой Кинга, то есть Королями Садового Перевала.
– Хочешь, мы уедем, а, Большой Мэв? – уточняет Гун.
– Нет, о нем не беспокойтесь, – отмахивается папа. – Делайте то, зачем пришли.
– Без проблем, – кивает Гун и дает папе пять, после чего он и его парни уходят обратно на улицу.
– Ты что, серьезно? – кричит дядя Карлос. – Ты правда думаешь, что гангстеры могут обеспечить вам безопасность?
– Стволы у них есть, – пожимает плечами папа.
– Бред! – Дядя Карлос переводит взгляд на маму. – Слушай, я поеду с тобой завтра в суд, но только если их там не будет.
– Умник хренов, – фыркает папа. – Не можешь защитить племянницу, потому что боишься, как бы твои дружки-копы не подумали про тебя чего плохого?
– О, так вот как ты заговорил, да, Мэверик?
– Карлос, успокойся.
– Нет, Лиза. Я не ослышался? Он говорит про ту самую племянницу, о которой я заботился, пока он сидел за решеткой? А? Про ту племянницу, которую я сопровождал в первый день школы, потому что он взял на себя вину за своего так называемого дружбана? Про ту, которую я держал на руках, пока она плакала и звала папу? – Он так кричит, что мама встает перед ним, загораживая от него папу. – Обзывай меня как хочешь, Мэверик, но не смей говорить, что мне плевать на мою племянницу и племянников! Да,
– Карлос, – перебивает его мама.
– Нет, он должен это услышать. Пока ты сидел, я помогал Лизе каждый раз, когда мать твоего ребенка подбрасывала его к нам на месяцы. Я! Я одевал их, кормил и обеспечивал им крышу над головой. Как чертов дядя Том![103] Так что нет – я не хочу иметь дела с преступниками, но не смей говорить, что мне плевать на этих детей!
Папа стоит с каменным лицом. И молчит.
