Мы продолжали готовиться к смотру, репетиции проходили в Москве и Иваново. Это обстоятельство позволило мне систематически заниматься пением с педагогами К. А. Апухтиной и Е. Д. Архангельской. Занятия шли успешно, за год я сумела многого добиться, и теперь очень жалею, что слишком поздно начала учиться пению.
Всесоюзный смотр способствовал появлению большого количества новых номеров в различных жанрах. Не была исключением и наша семья: И. К. Папазов должен был выпустить новый номер со своим сыном Леонтием. Почти в это же время художественное руководство Управления цирками предложило нам, сестрам, подумать о новом аттракционе.
Я не ошибусь, если скажу, что до революции ни один артист цирка не рискнул бы выпустить новый аттракцион всего через два-три года после показа предыдущего. Мы же, окрыленные большим успехом «Семафора-гиганта», не могли отказаться от такого предложения. К этому времени у отца был готов новый проект, и мы уже с большим доверием смотрели на его чертежи. Продолжая работать на «семафоре», мы готовили новые трюки; теперь мне приходилось быть и нижней и средней партнершей. Клара, обычно исполнявшая роль верхней, также должна была носить и меня и Марту в трюке «шпагат».
Осенью 1944 года чертежи нового аттракциона, «Колесо», сдали на завод, и уже зимой аппарат был готов. Он представлял собой зубцеобразное колесо, катящееся через весь манеж по диагонали по наклонному тросу от нижнего мостика, установленного у правого прохода за барьером, до верхнего мостика, расположенного под самым куполом. Мы должны были исполнять свои трюки на поверхности зубцов колеса.
Я уже писала, что вначале мы были разочарованы «семафором»; увидев же колесо, совсем растерялись. Аппарат не держался на тросах, работать на нем, казалось, было невозможно. Много бессонных ночей провели отец и Папазов, пока не нашли выход из трудного положения. Но время было упущено, и мы не смогли подготовиться к очередному смотру цирковых номеров 1945 года.
Но все же наша семья была представлена на этом смотре. И. К. Папазов со своим сыном исполнял номер «Воздушный эквилибр». Оригинальный реквизит, состоявший из весел и спасательных кругов, заменявших трапецию, костюмы морских капитанов (по эскизам В. Рындина), новые трюки, исполненные на высоком техническом уровне, — все это делало номер интересным и эффектным. Особенно привлекательной была раскачка в стойке на голове на весле. Папазов раскачивался от кулис к оркестру через весь манеж. Выступление проходило на высоте пяти-шести метров. Номер был тепло принят зрителями и отмечен грамотой и денежной премией.
Аттракцион «Колесо» мы выпустили в Иваново зимой 1945 года. Все трудности были позади. Сколько ушибов, синяков, отеков получили мы на репетициях! Передвижную лонжу, предохраняющую от падений, отец или Папазов (не помню, кто из них) придумал почти перед самым выпуском номера. Такая лонжа была новинкой в цирке, но репетиции мы вели без нее.
Трюк «колонна из трех человек» на вертящемся колесе получился не сразу. Мы первые из женщин сделали этот трюк. Марта, переступая по зубцам, несла меня и Клару. Сначала она научилась проносить нас по тросу, протянутому через манеж, на колесе же не могла сделать и двух шагов. Много времени понадобилось, чтобы выработать определенный размер шага.
Композиция номера «Колесо» не была похожа на «Семафор-гигант». Если в «Колесе» мы в финале делали труднейшую колонну и этим замедляли темп номера, то в «Семафоре» финал является наиболее стремительной частью номера. «Семафор» начинался с медленной проходки по ребру аппарата, а «Колесо» — со стремительного взлета под купол к мостику. Делалось это так: Марта и Клара становились по бокам верхней части колеса на специальные узкие пластины из плексигласа, а я делала стойку на их головах, ногами изображая стрелу. В это время колесо быстро поднималось к куполу, гаснул свет, и луч прожектора освещал нас. Затем колесо вращалось медленнее, и мы проделывали различные трюки.
Одним из наиболее эффектных был трюк на трех лопастях, стянутых тончайшими тросами (мы называли этот аппарат «пропеллер»). Лопасти состояли из металлических пластин, каждая длиной в два метра и шириной в пять сантиметров. Это приспособление устанавливали над верхней частью колеса, на специальную подставку, которая прикреплялась зажимами к аппарату, а на ее верхнем стержне держался так называемый пропеллер. Мы становились в центре пропеллера и шли, держа в руках легкие тонкие шестики, пока не достигали конца рейки, после этого переходили на тонкий, слабо натянутый трос и шли по нему от одной лопасти к другой. Все это происходило при двойном вращении — колесо катилось по тросу вверх и одновременно вращался пропеллер. Вибрация троса создавала большие трудности для баланса.
Впоследствии мы отказались от этого трюка, так как в номере «Колесо» было и без того достаточно интересных трюковых положений.
