Заперев Птичика в ванной, мать и Верка разошлись по своим комнатам, чтобы провести обыск, ревизию и опись своей собственности.
Верка уже через секунду завопила, что бейби-бона нигде нет! Что несчастный бейбибошечка страдает от голода и холода!.. А потом она завизжала еще громче, оповещая мир о пропаже заколки с божьей коровкой! Это ее любимая заколка, и что теперь без нее жизнь – черно-белое кино!
– Ты потеряла свою заколку еще летом! – заорал Птичик в ответ. – Мама, она врет!!!
– А где бейби-бо-о-он?!!
– Не знаю, где твой уродец!
Птичик попробовал на вкус материнскую зубную пасту. Отметил, что получше будет, чем у него! Порылся в косметичке, найдя коробочку со странным названием по-английски: «Condoms». Они этого слова еще не проходили в школе, а потому он вскрыл коробочку, а там что-то похожее на жвачку. Открыл одну упаковку и выудил на свет красную резинку с пупырышками.
«А-а! – догадался. – Презики!» – и крикнул:
– Ма-ам!.. А зачем тебе презики?
– Не ройся в моих вещах! – услышал ответ.
Птичик развернул condom, открыл кран в раковине и принялся наполнять резиновое изделие водой. Старшие ребята в школе рассказывали, что в одну такую резинку помещается целое ведро воды…
Ведро, конечно, не поместилось. Condom, растянувшись до пола ванной, лопнул, залив кафельную плитку водой.
– Конец Сафронову, – решил Птичик, а здесь еще и мать подтвердила его вывод.
– Где мое кольцо с бриллиантом?! – распахнула дверь, тотчас оказавшись по щиколотку в воде. – Где, я спрашиваю?! – В тапочках захлюпало. – Что здесь произошло?!!
Ничего не отвечая, опустив голову, Птичик покинул материнскую ванную и, пройдя в свою комнату, спустил штаны, оголяя задницу. Затем он лег животом на кровать, отдаваясь в руки судьбы. Была надежда, что сдавшегося помилуют, но…
Мать прошла следом и, обнаружив сына готовым к пыткам, спросила:
– Ты что, куришь траву?
Это была спасительная мысль, объясняющая все. Конечно, нужно соврать, что он курит траву, что обменял все на папиросы для забивки. Тогда не нужно будет открывать тайну черной дыры.
– Да, я курю, – проговорил Птичик чуть слышно. – Пару раз пробовал, пацаны уговорили!
– Так ты папино кольцо?.. – мать запнулась.
– Да…
– На шмаль и папиросы?
– Да.
– И бейби-бона на папиросы? – изумилась Верка.
– Да.
– И заколку с божьей коровкой?
Здесь Птичик не выдержал. Хотел было вскочить, но, крепко прижатый материнским коленом к кровати, лишь прошипел из-за сдавленной грудной клетки:
– Не было заколки! Она ее потеряла за городом! Врет, зараза!!!
– Еще и ругается, мам!
Выпороли Птичика не по-детски. Уж как он ни орал, прося пощады, как ни извивался под материнским коленом, взывая к милости и прощению, но инквизиция на то и инквизиция, чтобы не верить еретикам…
– Ты у меня покуришь травку! – приговаривала мать, неутомимо работая ремнем.
Его оставили отходить после побоев одного.
Птичик долго плакал навзрыд, а потом все его сознание скулило от перенесенных мук. И не только физическими были эти муки, но и нравственными. Все замешалось в одно большое страдание. И тело болело невыносимо, как будто к коже прикладывали раскаленную сковородку, и Крысу Ивановну было жалко с ее мелкой, но памятной потерей, и было смертельно обидно, что его, Анцифера, так часто бьют за дело и без оного, а Верку мать и пальцем не тронула за всю жизнь!..
Промучился так до вечера, а когда физическая боль унялась, поднялся, надел куртку с капюшоном и вышел из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.
Он остановил машину и попросил, чтобы его отвезли на пятидесятый километр Новорижского шоссе.
– Садись, мальчик, – согласился таксист.
Автомобильчик был совсем старенький и ехал медленно, раскачиваясь даже на хорошо уложенном асфальте. Вместе с автомобилем раскачивалась и голова водителя, одетая в лихо закрученный белого цвета тюрбан.
Птичик с интересом рассматривал таксиста, думая, что тот очень похож на старика Хоттабыча из старого фильма. Со скудной седой бороденкой, с длинными, словно женскими, ногтями на руках он был похож на волшебника.
– А вы кто? – поинтересовался Птичик.
– Таксист.
– А похожи на… фокусника…
– Да?
– Да…
Водитель обернулся на Птичика, показывая свои похожие на переспелые маслины глаза.
– Я не фокусник, – объяснил. – Я индус. Старый индус сикх.
– А-а, – сообразил Птичик. – Поэтому у вас пятнышко на лбу? Я по телевизору видел.
– Да-да.
Дальше ехали молча. Птичик смотрел в окно, разглядывая мокрый осенний снег, тающий при соприкосновении с дорогой, и думал про что-то.
Ему казалось, что он прожил уже долгую жизнь, в которую было уложено многое. Он знает, что такое гастарбайтеры, теперь вот с индусом познакомился. Он неоднократно пережил муки физические и моральные, только у него одного имелась черная дыра под мышкой, и вдобавок ему через полгода будет одиннадцать лет!.. В старом автомобиле укачивало, мальчик задремал и так бы проспал до утра, но волшебный индус разбудил пассажира, сказав, что они проехали пятьдесят километров.
– Теперь куда?
Птичик зевнул и объяснил.
Индус смело нарушил правила, и через пять минут автомобиль затормозил возле ворот отцовского дома.
