Дмитрий Александрович Пригов
ВСЯКОЕ '92
# # #
Девочка в платьице красном
В возрасте лет так пяти
Гуляет в пустом и прекрасном
Лесу
И видит: стоит на пути
Собака - несобака
И смотрит так тихо и смутно
Как будто бы: съесть иль не съесть
Думает, идет, поминутно
Оглядываясь
И все-таки, все-таки есть
В этом
Какая-то недосказанность, недовершенность, трагическая прорезь какая-то посверкивающая
# # #
Ну что, комар? - ну тонна, ну полтонны!
Ну - легкий танк! или мотоциклет
Бронированный!
Но помыслы! Но помыслы бездонны!
Черны, черны - им точной меры нет
О точечный злодей! питон пищащий!
В ночи я поднимаюсь - аще
Взыщу
Уже
# # #
Мышь окотила восемь котят
Премерзеньких
В наше ведерко - вот и лежат
В помойном ведре
Вот понесли их, вот их сейчас
В страшный бушующий унитаз
Спустят
Вот и спустили, обратно ведерко
Ставят на место, а все-таки горько
Что-то
На душе
Хотя, конечно, - грызуны будущие, вредители, разносчики заразы
# # #
Как бы герой классичской Греции
Патрокл, скажем
В снегах дремучей Подмосковии
Ему навстречу как Лукреция
Наша
Медведица идет раскованно
Отпущено
Преподавать ему науку
Страсти
И он мохнатую ей руку
Целует с обожанием уже почти
# # #
Посмотри-ка, Дашенька
Вот у нашей кошеньки
Мягкие подушеньки
На лапках
Как подушеньки поджав
Да прыгнет на матрасик
Ой-ой-ой, ведь там лежал
Только что
Наш маленький Тарасик
Где Тарасик?
# # #
Что ты, ворона, все без роздыха
Крылами машешь, слабо держишься
Вот промахнешься мимо воздуха
Да мордой в землю-то и врежешься
Я подойду тебя стыдить:
Вставай! Лети! - а ты, ебить
Твою мать
Уже ничего и разглядеть не можешь - где воздух, где не воздух Все смешалось
# # #
Ах ты, дитятко мое
Птичечка колибри
Все кругом хуе-муе
Но страшного калибра
Несоразмерно в смысле ни с чем
# # #
На тонких эротических ногах
Едва держа в руках свой член огромный
Вбегает и хватает что попало
И начинает удовлетворять
Спазмически лишь вскрикивая: Сийя!
Тут входит обнаженная она
Прекрасная, что можно бы Россией
Ее назвать
А у него и сил уже нет
И поделом
# # #
Мысли по утрам приходят разные
Скажем, несуразно-безобразные
Так соткутся в нечтое пригожее
Вроде бы
На меня безумно так похожие
И пошли по улице гулять
А мне люди вечером звонять:
Что-то ты такой противный был
Сегодня?
А я ведь безвылазно сидел
Дома
Весь день
# # #
Вхожу, а она словно снег
Лежит раскидавшись в постели
В какой-то безумной метели
Вина, одеяла и нег
И в воздухе что-то в руке
Вертит и смеясь отвечает
Что нету ей больше печали
Чем быть от меня вдалеке
Врет, наверное
# # #
Кошка в полночь родила
И какой-то зверь жестокий
Тут же прискакал с Востока
Закусивши удила
Запыхавшись говорит:
- Посмотри, звезда горит!
- Понимаю, понимаю!
Кошка тихо говорит
Развернула полотенце
Показать ему младенца
А что-то вроде там ежа!
А где младенец? - А сбежал
Младенец-то
На Запад
В дали египетские
# # #
Смотрю - повсюду пыль да прах
А на прилавках гниль да плесень
Но было же - еще в умах
Еще в садах прекрасных песен
В какой-то дымке неземной
Оно немыслимое сзади
Вечное
Над зачарованной страной
Была страна - просрали, бляди
# # #
Даже в мерзостном клопе
Сколько понамешано
Всего
Не говоря уж
Как прекрасно в прошлом пел
Русский тенор Лемешев
В сороковых
# # #
Ее какашки и макашки
Он тихо выносил на двор
Он их рассматривал и нюхал
И возвращался не спеша
Он приходил - она лежала
Он руку клал ей на живот
В ее ж руке наоборот
Оказывалось его жало
Горячее, она вводила
И вскрикивала и лежала
Как мертвенькая, и опять
Ее какашки и макашки
Он тихо выносил во двор
По частям
# # #
Стоит корова рот раскрыв
Глупая
И воздух луговой вдыхает
И вслед за этим проникает
В нее эпоха,обратив
Ее
В потенциального борца
За счастье естественное
Вот левый глаз ее сверкает
Но Бог, но Бог не попускает
Ей раствориться до конца
В обвораживающем воздухе эпохи
# # #
Раньше, скажем, было трудно
По-своему
Но стабильно, прочно
А теперь сплошные трупы
Воют по обочинам
Политические
Да и не только политические
Поэтические, скажем
Да и просто - трупы
# # #
Прекрасным летним днем мы с ней лежали
В траве высокой с ней в лесу лежала
И ласково друг друга целовали
И я ее безумно целовала
И люди шли - не захотели нас понять
И начали критиковать нас хвыстко
А что я? - старая я коммунистка
Уж как-нибудь сама могу понять
Едрена мать
Что хорошо, а что плохо
Тоже небось проходили
# # #
Я не был никогда в раю
Но знаю много мелких тонкостей
Как воду пить и как в строю
Держать равненье и жестокостей
Разных
Навидался
А рай - там на подходе аж
За километр, в саду за столиком
Там крокодильчик с мягким кроликом
Сидят и неземной пейзаж
Наблюдают
# # #
Она явилась в семь утра
Белая
В моей палате госпитальной
Как ласковое испытанье
И говорила мне: Пора!
А за окном был дивный май
В немецкой ласковой округе
Уже? - я спрашивал в испуге
Она в ответ смеялась: Найн!
Найн! - смеялась она
Пока
# # #
К дите твоей издалека
По ходу дел зверея
В крови вся тянется рука
Марксиста и еврея
Он кровь из детских горл сосет
Держа рукой одною
Другою золото несет
На свой алтарь - так кто ж спасет
Дитя твое родное
Кроме тебя самого!
Так, примитивно апеллируя к самым
низменным, непросветленным чувствам
обывателя, пропагандисты Третьего Райха
пытались утвердить свою власть, разжигая
национальную ненависть и неприязнь
