Слова Лавра подтверждались его любовью к наблюдению за таинственными космическими пейзажами, за пронзающими небеса горными хребтами, необъятными морями, танцем огня, воды, и других стихий, а также, разумеется, за красивыми девушками и животными.
Эти две слабости на самом деле только в этом мире принесли ему проблем. Например, не будь Дина чересчур красивой, он бы трижды наплевал на неё, вместо того чтобы поддаться желанию самолично предупредить служанку сторониться его. Но ему слишком сильно хотелось поставить недооценивающую его красотку на место, и во что это вылилось? В тот случай в библиотеке, когда она пришла мстить. Благо, без намерений убить.
Вот и сейчас, думая о том, как он хладнокровно отдаст приказ этой глупой красивой девочке воткнуть себе в сердце кинжал, на душе начинали скрести кошки, что вообще-то шло вразрез с его желанием отомстить. Однако стоило ему подумать о том, как он избивает и мучает её, но без угрозы убить или изувечить, ему становилось… приятно. Кажется, он все-таки садист…
Время шло.
Тренируясь, Кён часто смотрел на личико Юноны и постепенно склонялся ко второму варианту, при котором ему не придётся её убивать. Не то, чтобы её красота полностью лишала его возможности прикончить её, отнюдь, просто второе решение перевесило по значимости первое. В худшем развитии сценария ему просто придётся сменить внешность. А пока что до встречи Юноны с дедушкой он, того глядишь, сможет создавать «прослушку».
Вскоре Кён принял окончательное решение — {Я сделаю вид, что возьму Юнону в ученики и буду очищать ей ключи за её верную службу. В будущем, когда я буду взымать долг, её уважение ко мне не позволит ей превратиться в безвольную куколку.}
Да, сейчас он не накажет её за провинность с Флицем, даже начнёт давать вкусный «пряник», но ей не стоит заблуждаться, это все означает только то, что свою чашу страданий она хапнет сполна. Его месть никуда не денется, и придёт час, когда мрачный жнец в его лице решит собрать все незакрытые долги. За себя и за Сашку.
Побледневшая красавица медленно распахнула глаза, машинально потёрла пальцем переносицу, а затем с болезненным стоном вспомнила случившееся. Она раздраженно заозиралась по сторонам, пока не обнаружила тренирующегося неподалеку лакея.
«Вы самый ужасный человек на свете… Вы вообще не человек! Я предупреждала Вас, чтобы Вы не смели меня целовать, но Вам, похоже, жизнь совсем не мила. Я своё обещание обязательно сдержу, так что либо Вы исчезните из особняка сейчас же, либо в ближайшее время Вас постигнет моя участь — то есть смерть.», — её голос был полон холода и непоколебимой мрачной решимости готового на все человека.
Убедившись, что этот чертов мучитель ничего не отвечает, а просто продолжает бесстрастно на неё глядеть, Юнона, досадливо прикусив губу, встала с лавочки и побрела на выход.
Кён всё больше проникался к её волевому характеру. В который раз он убедился, как на удивление легко можно ненавидеть в человеке одни качества и восхищаться другими. Вот только обычно у большинства людей однозначное мышление: человек либо плохой, либо хороший. А ведь очень важно понимать, что мир не делится на чёрное и белое. Он разнотонный и разноцветный, словно радуга.
«Юнона, не торопись уходить. Я решил несколько изменить наши с тобой отношения, так что забудь про свои поспешные слова. Ты очень непослушная и дрянная девочка, обладающая посредственным талантом, но тебе не занимать несгибаемой воли и желания стать сильнее, поэтому я решил взять тебя в ученики. За то, что ты начнешь вести себя послушно и пообещаешь больше не доставлять мне неприятности, а также будешь относиться как к мастеру, я позволю себе иногда наставлять тебя и очищать ключи.»
Юнона поначалу смотрела на него как на душевнобольного, но вскоре она, запрокинув голову, мелодично рассмеялась, словно мириады серебряных колокольчиков одновременно рассыпались по площадке. Сколько же ненависти и пренебрежения, колкости и ехидства прозвучало в её смехе. Девушка скривилась в гримасе отвращения:
«Вы безумны. Вы — самый ненормальный человек на свете и точно заслуживаете смерти. Деньги Вам не нужны, свобода тоже… Пожалуйста, просто не портите мне слух грязными, лживыми словами, от которых меня просто наизнанку выворачивает. Либо ждите скорой смерти, либо просто исчезните из моей жизни, и я честно буду за это признательна, а моя признательность дорогого стоит, поверьте.»
Кён недовольно нахмурился. Съездить бы по её наглой и дерзкой милой мордашке пару раз кулаком. Хочется, очень-очень… Но его успокаивал тот факт, что правда на его стороне.
На его лице показалась загадочная улыбка.
«Девочка, ударь-ка вон тот манекен со всей силы с применением чистой силы.»
Юнона тут же начала возражать:
«Пожалуйста… Прекратите… Мне все ещё больно…»
«Я сказал немедленно ударь манекен, или я ударю тебя!» — строго прикрикнул на неё Кён.
