«Рабы — не люди». Эта установка в разуме Юноны по мере взросления будет развиваться и приобретать следующий вид: чем ближе индивид к социальному дну, тем менее он человечен — за призрачную надежду улучшить своё жалкое положение он с радостью предаст ближнего, воткнёт в спину нож собрату по оружию. У этих существ нет чести и достоинства. Отсутствие воспитания и образования превращает их в аморальных, бесчестных варваров. Проживание в грязи и питание отходами делает их эгоистичными, корыстными, жадными до любой материальной выгоды. Отсутствие достойных развлечений, целей и интересов вынуждает их предаваться низменным желаниям и насилию. Да, нищенство убивает в людях всё человеческое. Они с самого детства бесповоротно становятся животными, чей удел — развлекать и приносить хоть какую-то пользу сильным мира сего.
По мере взросления она также обнаружила в себе садистские наклонности. Так как она — высокородная личность и её воля априори закон, стыдиться этого девочка не стала, но всё же старалась прятать от окружающих, понимая, что её могут неверно понять.
Юнона всю жизнь не могла превзойти сестру совершенно ни в чём. Извечное чувство зависти и ущербности съедало её изнутри, не давало спать по ночам, мучало в кошмарах, однако, унижая чужую личность, подавляя, превосходя её как физически, так и морально, естество пробирало ненасытным, незабываемым ощущением счастья.
Каждый раз, принося кому-то физическую или моральную боль, по телу разливались волны удовольствия, возбуждающие нутро и учащающие сердцебиение. Она млела от мечтаний испытать это же чувство над Эльзой, так и сформировалась непоколебимая мечта, а пока что приходится довольствоваться малым.
Доедая вкуснейшее мясное рагу в своей комнате, Кён услышал протяжный скрип открывающейся двери. По тихим, едва уловимым шагам, он сразу понял, кто вошёл.
Парень инстинктивно почувствовал, что появление Юноны сулит беду. Всё же девушка уникальна — если на ней заострить внимание, то весь окружающий мир сразу начинает блекнуть и терять свои краски. Слишком уж она завораживала… Сучка! Несправедливо, что боги одарили её столь чарующей внешностью. Беспощадный демонёнок в обличье ангела! Хотя такой контраст лишь добавляет пикантности…
Юнона неуверенно шагнула вперёд, нервно наматывая на пальчик пышный локон золотистых волос. Удивительно, но на этот раз она пришла к лакею не для того, чтобы подставить и уничтожить, а из-за желания стать сильнее. Ради этого девочка с трудом переборола себя и даже проглотила свою привычную надменность. Она страстно жаждала исполнить свою заветную мечту, но без силы и таланта осуществить её попросту не удастся.
Кён с трудом проглотил последнюю ложку рагу и криво улыбнулся вместо приветствия:
«Ну что?»
Красавица пленительно прикрыла обрамлённые бахромой длинных ресниц глаза, вновь их распахнула, маленькие пухлые губки неуверенно приоткрылись:
«Господин, скажите, Вы действительно умеете очищать ключи?» — её голосок, подобно лёгкому дуновению весны, приятно ласкал слух. Какая поразительная перемена в поведении…
Кён слегка поморщился. Вот до чего талантливая актриса! Строит из себя искреннюю, невинную овечку… Как всегда, ни намёка на фальшь. Но здравый смысл подсказывал, что у хитрой чертовки опять что-то на уме.
«Да, умею. Давай без лишних слов.»
Юнона уже немного понимала характер поганца-лакея — если он что-то сказал, то, скорее всего, так и сделает. Например, став её хозяином в ту злополучную ночь, он, как и обещал, не изнасиловал её, а избил только после честной победы. Вот и сегодня надежда на то, что он не соврал, теплилась в её душе.
Девушка глубоко вздохнула, пытаясь собраться с духом. Сама мысль о признании себя ученицей этого негодяя казалась неописуемо унизительной, особенно если учитывать разницу в их происхождении. Хотя трудно было отрицать то, что в бою он двигается и реагирует гораздо лучше её.
Рабыня поправила коротенькую серую юбку, медленно встала на коленки, робко взглянула на юношу, смотревшего на неё как на свою собственность, и с почтением произнесла:
«Господин, клянусь, я буду послушной и покладистой ученицей. Обещаю больше ни коим образом не сопротивляться Вам и полностью признаю вашу надо мной власть. Взамен Вы будете регулярно поощрять меня за хорошее поведение и никогда не станете порочить моё достоинство, то есть домогаться и мучить без веской на то причины.»
Закончив свою под конец слегка высокомерную тираду, Юнона поднялась и выжидающе посмотрела на «хозяина», желая услышать слова одобрения и согласия, но…
Добилась от Кёна только раскатистого презрительного хохота:
«Ты не в том положении, чтобы диктовать мне свои условия, дура. Ты — моя игрушка! Я буду делать с тобой всё, что захочу, и тогда, когда посчитаю нужным. А теперь клянись в верности так, как подобает по-настоящему покорной рабыне, или проваливай на хрен и будь жалкой посредственностью до конца своих ничтожных дней.»
