Кён подумал о том, что ему сейчас будет выгодно сделать вид, будто он раздавлен горем, но перед ней ему категорически не хотелось выглядеть слабым сдавшимся рохлей.
«Молчишь? Ну… ладно. Давай-ка продолжим нашу увлекательную игру.», — с игривой интонацией прошептала довольная девушка парню в ухо, и тут же заломила ему руку. Сегодня она планировала по полной оторваться на нём, используя пытки, которым её тщательно обучали мастера.
Время тянулось, будто улитка, которая ползла по стене на сотый этаж.
Долгих два часа Дина причиняла юноше невыносимую, адскую боль, при этом ни капли не калеча его внешне. Она делала множество болевых захватов, доводя их до момента, когда до разрыва сустава оставалось лишь легкое движенье пальцем. Она активно использовала болевые точки, надавливая на них своими длинными острыми ноготками. Она с удовольствием выворачивала конечности, а его вырывающиеся стоны мёдом лились по её душе. Ей сложно было поверить, что пытать мальчика может быть настолько приятно.
Кёна коробило от одного только вида счастливо улыбающейся садистки. Она так нежно обхватывала его и так ласково причиняла боль, что это вызывало дрожь омерзения. Чем-то напоминало секс. Контакт разгорячённых тел, стоны, эмоциональные взлёты и падения… Вот только совсем наоборот.
Конечно, ему бы следовало трижды наплевать на лебедя и не пытаться выплеснуть негодование на девушке, но что бы изменилось? Она бы в любом случае пришла к нему заняться «обратным» сексом. Всё же приказ снят, момент для мести она не упустит.
Зато теперь у него есть право без вызова подозрений через Юнону запретить ей даже звонить куда-либо и обнулять приказ. Только сейчас он будет в полной безопасности. Дина «отомстила» ему, следовательно, у неё нет мотивации стараться навредить, стараться как-то снять приказ и т. п. Теперь она ему не угроза, осталось только ждать будущего, когда он её унизит одним пальцем.
Дина наконец слезла с ноги юноши, полной грудью вдыхая свежий и чистый ночной воздух. Впервые она чувствовала себя такой расслабленной, как будто лучший массажист хорошенько потрудился над её телом. В любовных романах так же описывали ощущение после секса, что малость смутило девушку.
Единственное, что печалило и удивило, это тот факт, что реакция парня была весьма далека от ожидаемой. Любой подопытный визжал бы от ужаса и боли и умолял прекратить, но он… Только стонал и ничего не говорил, даже не кричал.
«Если ты посмеешь ещё хоть раз нагло посмотреть мне в глаза или заговорить на «ты», или попытаешься обмануть меня или сестру… Я тебя в покое не оставлю, ты будешь молить о смерти. И впредь держись от госпожи подальше, моя маленькая девочка, хи-хи.», — с очаровательным смешком служанка-мучительница танцующей походкой удалилась. Похоже, что от её долгое время копившегося стресса не осталось и следа.
Вскоре Кён медленно, пошатываясь, поднялся на ноги и болезненно потянулся. {Зря ты так, Диночка… Ой как зря… А за убийство лебедя я отплачу тебе отдельно. Ибо никто не смеет обижать дорогих мне существ. Никто!}
Поздняя ночь. На тренировочной площадке Кён, сидя на лавочке, вертел в руках бело-чёрный шарик уникального тела «Серафима». Боль от недавних пыток уже затихла.
Приняв наконец решение, парень закинул таблетку в рот и с трудом проглотил её.
Безвкусная медицина внутри желудка превратилась в черно-белый туман, который тут же направился к ключам и влился в них, затем по каналам направился в душу и там конденсировался в черно-белое ядро. Всё произошло за одно мгновение.
Кёну вдруг стало очень странно: весь мир менял свою яркость — то становилось слишком темно, то наступал яркий солнечный день, при этом эмоциональное состояние тоже колыхалось.
Ядро в душе зафиксировалось в самом центре, приросло намертво. По виду оно отличалось от принятой таблетки. Если медицина представляла из себя красивые перемешанные друг с другом узоры чёрно-белых тонов, то в ядре эти два цвета, будто ненавидя друг друга, разошлись по разным полюсам и теперь напоминали планету, на одной стороне которой день, на другой — ночь. Прошла секунда… Вдруг ядро постепенно начало вращаться, и с каждым мгновением всё быстрее. Тёмное и белое старались напасть друг на друга и поглотить. В душе парня воцарился настоящий хаос.
Кён издал протяжный стон, с силой надавив на глаза кулаками, чтобы не видеть больше настырных галлюцинаций. Он не понимал, что с ним происходит, так не должно быть. Казалось, в одно мгновение он готов разорвать всё и вся, поквитаться с Юноной, предварительно отдав приказ прикончить Дину, а затем зажить по-новому; в то же время ему хотелось простить всех и каждого, освободить госпожу от рабских оков, а затем извиниться за свои непростительные поступки. А после как следует отблагодарить Марину и Марту.
Он сразу же понял, что его эмоциональное состояние разрывается между добром и злом, светом и тьмой, частью Архангела и Архидьявола.
{Непостижимо… Я же всё перепроверил тысячу раз! Это тело должно быть стабильным благодаря «циклу мироздания», тогда почему?!}
