Юнона, заметно побагровев от ярости, вперила полный ненависти взгляд на юношу:
«Ты-ы…»
«А ещё я прятался в твоих подушках вчера. Так сказать, залёг на дно. Когда они все чуть не провалились в том месте, где я лежал, ты, глупая дурочка, этого даже не заметила.» — уже откровенно насмехаясь, добавил Кён.
«А я всё думала, чем же это так воняло…» — убийственным тоном процедила в ответ Юнона.
*пэц*
За такую уже откровенную дерзость Кён выписал нахалке добротную пощёчину, от которой та отлетела на пол.
«Поаккуратнее с выражениями. Я предупреждал, что за серьезные провинности буду жестко наказывать.» — пригрозил парень с совершенно бесстрастным выражением лица.
Юнона, полная горечи и возмущения, подавила своё негодование и решила на этот раз смолчать.
«Ах да, чуть не забыл… Приказываю — каждый раз, когда я буду говорить «пожалуйста», ты будешь слышать «приказываю». Так что, пожалуйста, когда проснёшься, скажи Дине принести ко мне на площадку завтрак, а также подготовить для меня комнату на первом этаже и медицину «ферментов» с пространственным кольцом на несколько кубических метров. И, пожалуйста, прикажи ей, чтобы она никоим образом мне не вредила.» — последний приказ он произнес с хорошо заметным во взгляде коварным блеском. Раз уж у служанки подчинительная метка на лбу, то этим можно и нужно пользоваться. Он, конечно, понимал, что ему бы следовало держаться от неё подальше, но уж больно сильно искушение.
«Я никогда ещё ничего не приказывала своим служанкам! Вы не посмеете так их унижать, и тем более посредством моей власти! Они же ничего вам не сделали!» — отчаянно воскликнула девушка. Чего только стоит сказать Дине самолично принести еду кому-то, кто ниже её по рангу, а тем более — жалкому рабу.
«Дина — сделала. И… Представь себе, уже посмел.» — он издевательски развёл руками, а затем добавил ещё пару приказов разной направленности.
К этой служанке Кён испытывал не самые добрые чувства. Фактически её попытку отрезать ему руки за воровство колбасы (которую принесла Марина) уже можно расценивать как попытку убийства, а каждый, кто покушается на его жизнь… Ну, дальше вы знаете. Словом, ей это еще не раз аукнется.
Однако сразу и в открытую действовать против Дины Кён не собирался, хоть ему и было чертовски сложно удержать себя в руках и не попытаться поиздеваться уже сейчас. Всему свое время, а уж он о сладкой мести не забудет.
«Твой горе мастер-Жан болеет уже третью неделю, бедняга, а на его замену приходит какой-то другой мужик. Так вот… Приказываю тебе после обеда позвонить этому мастеру и сказать, чтобы он больше не приходил. И, пожалуйста, пригрози ему как следует, если он осмелиться кому-нибудь об этом сказать.»
«Почему?! Что он-то Вам сделал?!»
«Ничегошеньки. Чем меньше народу, тем меньше вероятность заподозрить неладное. А уж мастер так постоянно рядом с тобой. И твоё тело изучает, и вопросы задаёт… Нафиг такой нужен.» — увидев подрагивающие в обиде губы девушки, он улыбнулся. — «Сама понимаешь, я не заинтересован в твоём развитии, так что тренируйся сама с собой хоть до посинения. А теперь приятных снов. Пожалуйста, выполни все мои приказы утром, затем приходи на площадку. Посмотрим, сможешь ли ты избежать моего наказания собственными силами.» — с нежной улыбкой палача, ведущего свою жертву на казнь, Кён потрепал девочку по голове, затем осторожно покинул её комнату и отправился на площадку. Уже четыре утра.
Пора делать первые шаги в новой жизни. Наконец-то с его шеи упал ошейник, а на голову свалилась привычная корона. Впрочем, он не собирался раскрывать своё высокомерие ни на грамм, уже набил шишек.
Юнона, увидев, что раб ушёл, с облегчением выдохнула. Всё тело пронизывало болью от недавних побоев. Два тюбика мази вылечили почти все травмы, но оставшиеся напоминали о себе так, что оставалось лишь болезненно морщиться при каждом вздохе. Она никогда бы не поверила, что ей, благородной госпоже, придётся привыкать к боли, а теперь скорее даже учиться жить с ней дальше.
Девушка хотела сразу же поднять тревогу, рвать и метать, ну или на худой конец кричать и визжать в истерике, но её тело послушно легло на кровать и закрыло глаза, лишь одинокие капельки слёз начали тихо скатываться по бледным щекам. {Боже… За что ты так со мной? Я же этого ничем не заслужила…}
В шесть утра она резко проснулась — спать больше не хотелось. Тело сейчас уже не так болело от побоев, лишь немного тянуло.
Девушка решительно взяла листочек и попыталась вывести на нём «СПАСИТЕ!», но пальцы, словно склеенные, совсем не двигались. Любое действие против приказа господина напрочь блокировалось формацией. Как она только ни пыталась — все тщетно.
Закусив губу, девушка спустилась на первый этаж, нашла Дину и подошла к ней.
«Госпожа, доброе утро.» — почтительно произнесла высшая служанка с лёгким поклоном.
