Патриарх перевёл взгляд на своё золотце, и его лицо вытянулось от изумления: на лице внучки он также не обнаружил потрясения и ужаса! Она выглядела лишь слегка удивлённой, но в целом приняла правду с поразительной лёгкостью! Как такое возможно?!
Из глаз Бая полились слёзы радости. Он готовился к худшему, а вот оно как получилось…
Юнона, пробывшая 13 лет в мире Лавра, полностью пересмотрела своё предвзятое отношение ко всем живым существам, в том числе различным слоям общества и расам. Она понимала, что хорошие люди (как и плохие) есть везде, и глупо делать поспешные выводы.
Но Эльза мыслила иначе. Демоны для неё были мерзкими презренными отродьями, и такое её видение подтверждала Кара. Осознание того, что всё это время она любила и желала спасти демона — перевернуло весь её мир вверх дном. Девушка осела на колени и закрыла бледное лицо ладонями.
Бай, увидев реакцию Эльзы, заковылял к ней, чтобы обнять, но его опередил внук.
В этот момент Юнона, казалось, напряглась. Объятья ненавистной сестры и Кёна её определённо заботили больше, чем отец и её принадлежность к демонам.
Диана облегчённо вздохнула, скормила отцу лечебную медицину, а затем, выждав паузу, деликатно поинтересовалась: «Сынок, так значит, ты не презираешь нас?»
Кён ободряюще улыбнувшись маме и злорадно зыркнул на Юнону. Гораздо сильнее его волновали мысли о том, почему именно на неё не работала подчинительная формация: она, как и все демоны, нередко принимает решения, опираясь на один из пороков.
Обычно подсознание охватывает весь спектр эмоций, являясь как бы его результирующей. Соответственно, оно контролирует все эмоции, заключённые внутри себя. Однако в случае Юноны иногда случаются сбои, потому что какой-то порок берет верх над рассудком из-за своей аномальной по меркам обычного человека мощи.
Так, например, у СяоБая над подсознанием главенствуют алчность и голод. Нет сомнений, если наложить на него ту же подчинительную формацию и приказать не есть вишнёвый пирожок, лежащий на столе, то пирожок исчезнет ещё до того, как остынет.
У Эльзы, очевидно, ярко выраженная гордыня. Вот почему она всегда старалась быть во всём лучшей, например, самой прекрасной девушкой в мире в глазах учеников ордена. Вот почему она пыталась преуспеть везде: в учёбе, в алхимии и формацевтике, плюс ещё и в личной силе. Вот почему она геройствовала — купалась таким образом в лучах славы. Вот почему так отчаянно пыталась схватить «Тёмного барона».
Что касается Юноны, то тут всё сложнее. Может показаться, что дело в её садизме, но на самом деле такого порока у демонов не существует. Скорее всего над её подсознанием верх берёт зависть. Это объяснило бы, почему она возненавидела свою сестру ещё до того, как приобрела зоофобию. Также это объясняет и сам садизм как таковой: из-за постоянно испытываемой зависти к Эльзе и всем вокруг внутри неё накапливалось негодование, которое она выплёскивала на окружающих как физически, так и эмоционально, отчего быстро стала зависимой.
Лавр с лёгкостью мог понять Юнону. Аж до 13-ти лет она не могла установить связь с душой, оставаясь бездарностью, по силе уступающей даже обычному человеку. Диана ею не интересовалась, а отец, возможно даже, презирал, Ведь она одним своим существованием порочила его величественный образ. При этом девочка еще и росла в тени своей идеальной сестры. В ее положении кого угодно бы поглотила зависть к Эльзе, что неизбежно привело бы к вымещению злобы на окружающих даже без воздействия демонического начала. А ведь всё началось с разбойников, которых Флиц услужливо позволил ей превратить в фарш… Она почувствовала вкус крови.
Получается, в те моменты, когда Юнона пыталась сопротивляться клетке приказов, ей в некотором смысле удавалось сделать это не из-за непостижимой воли, а потому что она банально завидовала рабу, получившему контроль над благородной госпожой.
{Да… Такое предугадать было невозможно.} — подытожил Кён. Чтобы контролировать демона, нужна подчинительная формация иного рода — воздействующая на желания.
И всё же кое-что Лавру показалось странным: если Юрич — демон, то это объясняет, откуда внутри него два порока — один от матери, другой от отца. Гордыня и зависть. Но каким тогда образом получилось такое чудо, как СяоБай? Так ведь не должно быть!
{Возможно, я что-то упускаю… Ладно, в будущем разберусь.} — решил Кён и, покачав головой, обратился к Баю и Диане. — «Что ж, теперь, когда я знаю правду, вынужден признать, что проявил излишнюю жестокость к патриарху. В качестве компенсации, а также потому, что я всё-таки член вашей семьи, Стоуны получат покровительство Расселов, финансовую поддержку и освобождение от налогов.»
Бай неверяще разинул рот. Диана ослепительно улыбнулась.
«Мама, а теперь расскажи, пожалуйста, всё, что ты знаешь о Юриче.» — попросил Кён.
Бай потупил взгляд, а блондинки навострили уши. Даже Эльза отодвинула все переживания на второй план, лишь бы не пропустить ни единого слова.
