«Выглядишь отвратительно… Неужто пробрался сюда через вентиляцию? Неплохо-неплохо… Твои способности действительно впечатляют. Особенно тот трюк с прохождением через пироблоин. Как ты это сделал? Повторишь? Ах да… Перед его применением ты влил в себя пространственный атрибут, а значит, никуда теперь не денешься.» — заключил он со свирепым оскалом, неспешно направившись к юноше.
Совершенно очевидно, что со столь тощим телом и без оружия Кёну не совладать с монархом одной лишь физической силой. Развитая правая рука и голова тут не помогут. Единственный вариант на спасение — как-то переубедить 0-го генерала.
«Ублюдок, я так и знал, что ты задумал что-то против моего мастера…» — прошипел он.
Нулевой генерал неожиданно разразился хохотом. Ему потребовалась целая минута, чтобы успокоиться: «Более глупой попытки выставить свои действия в лучшем свете я в жизни не видел! Кого ты пытаешься обмануть, мальчишка? Я вижу тебя насквозь! Ты, как и я, спустился сюда, чтобы поработить Ланатель!»
Повсеместно известно, что на пути успешного наложения подчинительной формации есть всего лишь две преграды: разум и душа. Воля разума способна помешать подчинению, но человека всегда можно усыпить. А вот иммунитет души никуда не денется. Даже если практик находится на грани смерти, формацевт должен иметь преимущество хотя бы в две области для того, чтобы добиться успеха. Бывают более глубокие ранения, затрагивающие душу, как во время той битвы Евги и Ланы, но даже так у души всё ещё остаётся иммунитет. Однако трансформация души — это процесс, во время которого практик становится в высшей степени уязвим, ведь его разум и душа сосредоточенно работают над крайне трудоемкой задачей. В этот период времени они совершенно беззащитны перед посторонним вмешательством.
Кён действительно замыслил поработить Ланатель. Своими недавними словами он преследовал другую цель: отвлечь внимание мужчины, чтобы незаметно приблизиться к стене.
«Собственный ученик решил подчинить мастера… Ну и ну. Но я тебя не осуждаю. Вряд ли она сказала тебе, что твоя жена умрёт после ритуала, вот ты и затаил обиду, верно?»
Глаза Лавра прищурились: «Как давно ты узнал, что я «Тёмный барон»?»
«Ты за кого меня держишь, молокосос?!» — внезапно рявкнул генерал. — «Я узнал об этом ещё до того, как ты им стал!
«Это не ответ.» — холодно ответил Кён.
«Тебе нужен ответ? Ты действительно хочешь узнать, на чём именно засыпался? Не слишком ли это наглая попытка выиграть себе время?» — холодно улыбнулся мужчина.
Лавр осмотрелся по сторонам, запрокинул голову и пожал плечами: «А мы куда-то торопимся?»
«Тоже верно…» — кивком согласился генерал, понимая, что до окончания трансформации императрицы ещё около недели, а посланник богини всё равно никуда не денется. — «Так и быть, раскрою тебе глаза напоследок…»
Разговор обещал быть долгим, поэтому Кён опёрся спиной о стену и скрестил руки.
«Слушай внимательно: ещё с тех времён, когда ты был принцем Грандов, я заподозрил неладное, когда ты нанял формацевта из Дантеса, чтобы поработить Джулию для Франца. С какой стати эгоисту вроде тебя тратить своё драгоценное время и деньги на хрен пойми кого? Наказание за изнасилование директором Нуланом? Чушь собачья. Очевидно, Франц был твоим другом. Или слугой. И то, что его фамилия ненастоящая — тому подтверждение.»
«Я долго пытался понять, каким образом Франц женился на принцессе Хае… Что такого произошло между ней и тобой, что ты заставил её жениться на нём? Где взаимосвязь? И как только кто-то ограбил сокровищницу Ферузовых, всё встало на свои места: ты заслал шпиона в ряды Ферузовых, чтобы потом подобраться к сокровищнице.»
«Всего лишь этих выводов вполне хватало, чтобы понять, что «Тёмный барон» — это ты. Но к этому умозаключению можно прийти и другими путями. Для начала учтём твою удивительную способность безупречно менять личность, и что ты добирался из Церноса в Дантес не день, не два, а больше недели… Именно в этот промежуток времени «кто-то» ограбил Ферузовых, а также Зосим, будущий «Тёмный барон», зарегистрировался на таможне как «активный гражданин». Совпадение? Не думаю.»
«Ладно-ладно, давай ещё проще: он вырубил тебя ударом по голове? Да я в жизни в эту чушь не поверил бы, как бы складно ты ни распинался. И всё-таки твой побег с Валирой меня впечатлил. Это же надо всё так обставить… И самому прикинуться жертвой, и жену свою спасти… Ты действительно великолепен. Твоя ошибка заключается в том, что ты искренне веришь, что во все твои грандиозные трюки поверит только безумец.»
«Так или иначе, пока ты пытался искупить вину перед Валирой, помогал её клану, работая в департаменте, пока ты думал, что играешь по обе стороны шахматной доски, внезапно выясняется, что наш юный гений всё это время был пешкой в чужой игре! А-ха-ха-ха! Неведение — счастье, не так ли?»
