Сестра схватилась за стол, чтобы от смеха не упасть со стула.
– Да перестань уже. Все совсем не так, как ты думаешь. Он не занимается предоставлением убежища. А только разными бюрократическими вопросами.
Сестра успокоилась и смахнула слезу. Две ухоженные девушки-стилисты за соседним столиком покосились на нас.
– Что? Никогда не видели, как люди смеются?
Девушки тут же уставились в бокалы, стараясь не закатывать глаза.
– Ну что за гребаная страна.
Сестра покачала головой и понизила голос:
– А что с его соседом по квартире?
– Не знаю. Я почти его не видела. Но у меня от него странное ощущение.
(Молчание. Я откашливаюсь. Вандад вздыхает.)
По дороге домой из «Вавилона» я подумала, что слишком много говорила этим вечером. И стала расспрашивать сестру:
– Как дела на работе? А вообще? Как твои друзья?
Но выудить из сестры что-то личное было, как и раньше, нелегко. Она рассказала, что будущая выставка на работе скорее всего пройдет очень удачно, а еще она ждет отпуска.
– А что на любовном фронте? – спросила я.
– Все спокойно. Как всегда. Ничего нового. Я очень верю в следующую выставку. Пожалуй, она будет даже лучше выставки про птиц. Жаль, что ты ее пропустила.
(Молчание. Я предлагаю цену. Вандад смотрит в неоткрывающееся окно.)
Спустя пару недель я увиделась с Самуэлем в китайском ресторане у метро Сканстулль. Он хотел «кое-что отпраздновать», и когда мы встретились, он объяснил, что «кое-что» – это наши пятнадцать недель вместе. Вместе? – подумала я. Это звучало так определенно. Пятнадцать недель? От того, как быстро пролетело время, у меня закружилась голова.
Ресторан открылся недавно, и только сев за столик и взяв в руки меню, я узнала название.
– Разве он раньше был не на Фридхемсплан? – спросила я.
– Не знаю. А что?
– Название знакомое. Думаю, профсоюз объявлял этому ресторану бойкот. Я почти уверена.
– Ясно.
Самуэль водил пальцем вверх-вниз по меню. Казалось, он не услышал моих слов:
– Их вегетарианские закуски очень хвалят.
– Эй? – сказала я. – Судя по всему, здесь заключали жутко невыгодные договоры с персоналом.
Самуэль оторвался от меню. Взглянул на официантку.
– Блин, с ума сойти. Надеюсь, они разобрались с этим.
– В смысле «разобрались»?
– Ну, вид у официантов вполне довольный. Или нет?
– Мы же не можем ужинать в месте, которому устроили бойкот?
– Ты серьезно?
– А ТЫ серьезно?
Мы сидели по разные стороны стола из темного дерева, вдалеке в углу набирал обороты мальчишник, официантка заметила, что что-то происходит, и держалась в стороне. Самуэль вздохнул.
– Так что ты предлагаешь?
– Не знаю. Как насчет того, чтобы пойти туда, где
Мы посмотрели друг на друга. Самуэль огляделся. Встал и надел пальто.
– Ты знаешь другое место поблизости?
(Молчание. Я называю другую цену. Вандад мотает головой.)
Мы пошли по улице Рингвэген, нашли другое место, с виду уютное, но там не было свободных мест. Следующий ресторан был закрыт. В конце концов мы оказались в кафе рядом с парком. Нам удалось избавиться от неприятного осадка, и мы заговорили о другом. Я рассказала, что Зайнаб одобрили заявку на разрешение на работу и теперь она готова уйти от мужа.
– Осталось только найти жилье, и все образуется, – сказала я.
– Как пицца? – спросил Самуэль.
– Вкусная. А твоя?
– Нормальная. Но, должен признаться, мне больше хотелось чего-нибудь китайского.
Мы поехали на метро ко мне домой. Молчали чуть больше обычного. А может, мне просто так запомнилось.
(Молчание. Я встаю, подхожу к окну, достаю телефон, проверяю баланс в интернет-банке, сглатываю, думаю об оплате электричества, подгузниках, взносе в жилищный кооператив, кредите, детском саде, мобильнике, еде, страховке, аренде офиса. Делаю третье и последнее предложение. Вандад молчит. Я говорю, что даже не знаю, получится ли из этого книга. Говорю, что ужасно благодарен, что он уделил мне время. Говорю, что и правда надеюсь, что мы сможем продолжить. Обещаю принести деньги наличными на нашу последнюю встречу. Вандад кивает и показывает на микрофон: «Ты все еще записываешь?»)
В выходные мы созвонились. Самуэль сказал, что не сможет приехать, потому что Вандаду понадобилась его помощь.
– Хорошо, – сказала я. – Не вопрос. Услышимся в другой раз.
