– Вот смотри: мы на балконе стояли – солнце садилось, да? помнишь? Ты смотрела на него?
– На кого? Я на пепельницу смотрела.
– А я на солнце. А если бы я не смотрела, то оно как бы... без присмотра было, да? Нет, понятно, что из какой-то другой точки на него кто-то в любом случае смотрит, но из нашей-то – только мы? И вот надо всё время смотреть, понимаешь?
– Куда? На солнце?
– Да неважно – вообще, смотреть. Если я не буду смотреть, то всё без присмотра останется, всё... безжизненным станет. Присмотр – это жизнь, это как... это как с младенцем – надо присматривать, чтобы не потерялась жизнь, понимаешь? Почему ты об этом не думаешь?
– Почему? Думаю. Хочешь про младенцев – давай про младенцев. Милка у вас уже взрослая, а сына так и не надумали... Назвали бы его как-нибудь – чтоб все соседи обосрались, Лучезаром каким-нибудь! Вот он бы и был – агентом. Ноль-ноль-семь. И человеком-пауком. Сколько сейчас костюмчиков хорошеньких!.. А то – тоже мне, агент. По присмотру что ли?
...Танюха пообещала, но не приехала. «SOS! Не по телефону! Ждём и умоляем!» – звала мама в трубку. Ночью, в полвторого, пришла смска – почему-то на Милин сотик: «Нмогу в такомсостоянии прости лапа».
9. Ребёнок, покрытый струпьями
Материал вышел в следующую субботу. «Семейный еженедельник», июль, № 27, Валерия Якимцева, «О долгах наших перед...»:
