Во-первых, она не моя. Во-вторых, ваши несколько слов, господин посол, имеют привычку превращаться в монолог на пару часов в лучших традициях моего старшего брата и сестры. И если их нотации я согласен терпеть хоть сутками напролет, то вы рискуете получить вызов на дуэль уже через каких-то полчаса. В-третьих, это уже пятый кубок с вином, что тем более не настраивает меня на деловой лад. И в-четвертых, могу я провести в одиночестве хотя бы пару минут, а?
— Не сочту, господин посол, но вынужден отказаться. Меня желает видеть брат. Мои извинения, миледи.
Миледи растерянно разомкнула губы и очаровательно нахмурила брови, явно пытаясь понять, когда это Его Величество успел прознать о желаниях старшего брата. Прелестная девица, но увы, совершенно не в его вкусе. Поскольку вкусы у короля Эдмунда были столь необычны, что их даже в Нарнии не понимали.
Как не понимали и его таланта мгновенно растворяться в темноте и возникать из нее вновь, лишь когда шум празднества превращался в слабое бормотание где-то в отдалении, уступив шуму волн, накатывающих на белеющий внизу песок. Счастье, что никто из послов еще не успел прознать, что каждый раз, когда Его Величество ищет тишины, его несет к ближайшей тропе с кэр-паравэльского обрыва.
Море никогда не задавало ему вопросов. Море не ворчало о королевском достоинстве, когда на освещенной луной песок падал черный дублет, и меч, и сапоги, и даже белая рубаха с наспех распущенным воротом. И штаны бы снял, но окрестные сороки не дремлют. Довольно с них и вида короля, уходящего под воду с головой и выныривающего вновь с коротким фырканьем, отбрасывая с лица мокрые, упрямо липнущие к щекам и шее волосы. Дно здесь было скорее каменистое, чем песчаное, и впереди серебрились под луной вырастающие из черной глубины прибережные скалы. При свете дня до них не боялась доплывать даже Сьюзен — когда позволяла себе забыть о том, что она прекраснейшая из королев Нарнии, вечно блюдущая свое и нарнийское достоинство, — но по ночам любителей пересечь несколько дюжин ярдов холодной морской воды находилось немного. Тем лучше. Глядишь, хоть здесь не достанут.
Скалы были дальше, чем казалось в темноте, но он никогда не умел просто лежать в воде, разглядывая облака, как это обычно делала Люси, и доплыл до них даже быстрее, чем думал. Ушел в соленую темноту, пока грудь не начало жечь от нехватки воздуха, вновь отбросил хлещущие по лицу волосы, вынырнув среди пенящихся вокруг рифов волн, и услышал шорох чешуи по скользким от воды камням. А затем мелодичный, будто тянущий в песне каждое произнесенное слово, голос.
— Тебе мало приключений в западных землях?
Море не задавало вопросов. Но его дочери были столь же любопытны, сколь и человечески. Быть может… даже более любопытны.
Она полулежала на камнях, подпирая голову рукой, и в лунном свете чешуя на хвосте сверкала, словно чистое серебро. Широкий раздвоенный плавник был подвернут, как человек подвернул бы ступни, чтобы уместиться на пятачке скалы, ожерелья из жемчуга и ракушек вздымались в такт дыханию, едва скрывая грудь в каплях морской воды, и между разошедшимися в улыбке губами были видны острые белые зубы.
Вкусы короля Эдмунда столь необычны, что даже Нарния не примет их никогда.
— Мне стало скучно на этом чертовом празднике. Знаю, ты не поймешь.
— Не пойму, — согласилась Мэйрин и села, начав расчесывать пальцами мокрые черные волосы, морскими змеями расползающиеся по камням вокруг серебряной чешуи. Она привыкла вскрывать крабьи панцири без ножа, одними лишь острыми ногтями, и гребень ей тоже не нужен. — Люди забавные, с ними трудно заскучать.
— Только не когда они часами говорят о налогах и торговых пошлинах или пытаются сосватать мне с полдюжины девиц раз. Клянусь Львом, если я сегодня еще хоть раз услышу про поставки зерна или чью-нибудь очаровательную дочь, то меня стошнит.
Что, конечно, совсем не по-королевски. Зато честно.
На лице вновь осели соленые брызги, и она засмеялась, наклоняясь вперед и упираясь обеими ладонями в скользкий камень. Обычно это она смотрела на мужчин снизу вверх, поднимаясь из морской глубины на слышимый ею одной зов.
А затем забавно наморщила нос.
— Да ты пьян.
— Может быть.
— Не может. Хочешь утонуть на пьяную голову?
— Не думаю. Это была бы самая неблагородная королевская смерть за всю историю мира. Но говорят, тот, кого поцелует морская сирена, никогда не утонет.
