Всё на свете (ЛП) полностью

— Я тебя понимаю. Я понимаю, почему ты здесь.

— Я могу умереть, Карла.

Карла смачивает тряпку и вытирает уже чистую стойку.

— Я уехала из Мексики посреди ночи без ничего. Я не думала, что выживу. Немногим это удается, но я все равно уехала. Я оставила папу, маму, сестру и брата.

Она ополаскивает тряпку и продолжает:

— Они пытались меня остановить. Сказали, что это не стоит моей жизни, но я сказала, что это моя жизнь и мне решать, чего это стоит. Я сказала, что уеду и либо умру, либо проживу жизнь лучше.

Теперь она снова ополаскивает тряпку и крепко ее выжимает.

— Говорю тебе, когда я уехала из дома той ночью, то никогда не ощущала себя такой свободной. Даже сейчас, за все время пока я здесь, я никогда не ощущала себя такой свободной, как в ту ночь.

— И ты об этом не сожалеешь?

— Конечно, я об этом сожалею. Много чего плохого произошло во время того путешествия. И когда мама с папой умерли, я не смогла приехать на похороны. Роза ничего не знает о том месте, откуда она родом. — Она вздыхает. — Ты не живешь, если не сожалеешь.

О чем мне сожалеть? Мой разум прокручивает видения: мама одна в моей белой комнате задается вопросом, куда пропали все, кого она любила. Мама одна в зеленом поле смотрит на мою могилу, могилу моего папы и моего брата. Мама умирает одна в этом доме.

Карла дотрагивается до моей руки, и я безжалостно выкидываю эти видения из головы. Даже не могу думать о таком. Если буду думать, то не смогу жить.

— Может, я не заболею, — шепчу я.

— Точно, — говорит она, и надежда распространяется по мне, как вирус.

В (вопрос): Как лучше всего облегчить заложенность в ушах, спровоцированную изменениями в давлении?

О (ответ): Жвачкой. А еще, поцелуями.

В: Какое место лучше: у окна, в центре или у прохода?

О: Определенно у окна. Мир с высоты 32 000 футов такое зрелище. Обратите внимание, что место у окна означает, что ваш компаньон по путешествию застрянет возле исключительно говорливой зануды. Поцелуи (с компаньоном, а не с занудой) тоже эффективны в такой ситуации.

В: Сколько раз в час освежается воздух в салоне?

О: Двадцать.

В: Скольких людей может уютно укрыть одеяло авиакомпании?

О: Двоих. Убедитесь, что подняли ручку между вашими сидениями, и придвиньтесь настолько близко, насколько это возможно, чтобы укрыться полностью.

В: Как возможно такое, что человечество изобрело что-то такое потрясающее, как самолеты, и что-то такое ужасное, как ядерные бомбы?

О: Человечество загадочное и парадоксальное.

В: Столкнусь ли я с турбулентностью?

О: Да. В каждой жизни должно быть хоть немного турбулентности.

— Я решил, что багажный конвейер — прекрасная метафора для жизни, — говорит Олли, находясь на конце недвижущегося конвейера.[7]

У нас нет с собой зарегистрированного багажа. Все, что я несу, это небольшой рюкзак с предметами первой необходимости — зубная щетка, чистое нижнее белье, путеводитель "Уединенные земли Мауи" и книга "Маленький Принц". Конечно, я взяла ее с собой. Перечитаю ее еще раз, чтобы посмотреть, изменился ли смысл.

— Когда ты это решил? — спрашиваю я.

— Прямо сейчас. — Олли в настроении для бредовых теорий, ждет, когда я попрошу его объяснить.

— Хочешь подумать еще или сейчас меня развлечешь? — спрашиваю я.

Он качает головой и спрыгивает рядом со мной.

— Хотелось бы сейчас начать с развлечения. Пожалуйста.

Я великодушно показываю продолжать.

— Ты рождаешься. И тебя забрасывает в эту сумасшедшую штуковину под названием жизнь, которая кружится и кружится.

— В этой теории люди это багаж?

— Да.

— Продолжай.

— Иногда раньше положенного времени падаешь с нее. Иногда тебя так повреждает другой багаж, падающий тебе на голову, что ты больше не функционируешь. Иногда теряешься или тебя забывают, и ты кружишься до бесконечности.

— Что насчет багажа, который забирают?

— Он переходит к обычной жизни в чьем-то шкафу.

Я открываю и закрываю рот несколько раз, потому что не уверена, с чего начать.

Он воспринимает это за согласие.

— Видишь? Безупречно. — Его глаза смеются надо мной.

— Безупречно, — говорю я, имея в виду его, а не теорию. Переплетаю пальцы с его и осматриваюсь. — Здесь все выглядит так, как ты запомнил? — Олли был здесь однажды, в семейном отпуске, когда ему было десять.

— Я не многое помню. Помню, как мой папа говорил, что нет ничего страшного в том, чтобы потрать немного денег на первые впечатления.