Пожалуйста, скажи мне, где вы. Она может серьезно заболеть в любую минуту.
От: Мадлен Ф.Уиттер
Кому: genericuser033@gmail.com
Тема: (без темы)
Я знаю, где вы, и сажусь на следующий рейс. Буду там утром. Пожалуйста, береги ее.
Я перестаю читать, прижимаю телефон к груди и закрываю глаза. Чувствую одновременно вину, обиду и панику. Из-за ее обеспокоенности и боли мне хочется поехать к ней и убедить ее, что я в порядке. Эта часть меня хочет позволить ей уберечь меня.
Но другая часть меня, новая часть, не готова бросить мир, который я начинаю узнавать. Меня возмущает, что она влезла в мою личную переписку. Меня возмущает, что теперь у нас с Олли меньше времени, чем я думала.
Мои глаза так долго закрыты, что Зак наконец спрашивает, в порядке ли я.
Я открываю глаза и делаю глоток ананасового сока, кивая с трубочкой между зубами.
— Нет, правда. Ты хорошо себя чувствуешь? Олли сказал мне…
— Он сказал тебе, что я болею.
— Да.
— Я в порядке, — говорю я, понимая, что и правда это имею в виду. Я чувствую себя хорошо. Даже более, чем хорошо.
Смотрю на телефон. Мне нужно что-то ответить.
От: genericuser033@gmail.com
Кому: Мадлен Ф.Уиттер
Тема: (без темы)
Пожалуйста, мама, не беспокойся. И пожалуйста, не приезжай сюда. У меня правда все хорошо, и в жизни тоже. Люблю тебя. Скоро увидимся.
Нажимаю "Отправить" и отдаю телефон Заку. Он кладет его в карман и смотрит на меня.
— Так ты правда купила таблетки по интернету? — спрашивает он.
Я настолько потрясена сообщениями мамы и беспокоюсь, что у нас с Олли осталось мало времени друг для друга, что не готова услышать ложь, исходящую из моего рта. И поступаю так, как точно не стоит поступать, когда кому-то лжешь: не смотрю ему в глаза. Я ерзаю и краснею.
Открываю рот, чтобы объяснить, но объяснить не получается.
К тому времени, как я смотрю на него, он уже догадался о правде.
— Ты ему расскажешь? — спрашиваю я.
— Нет. Я уже очень долго вру о себе. Знаю, какого это.
Меня накрывает облегчение.
— Спасибо, — говорю я.
Он просто кивает.
— Что случится, если ты расскажешь своим родителям? — спрашиваю я.
Его ответ выходит мгновенно.
— Они попытаются заставить меня сделать выбор. И я не выберу их. Таким образом, все в выигрыше.
Он прислоняется к спинке стула и перебирает воображаемые струны.
— Приношу свои извинения группе The Rolling Stones, но мой первый альбом будет называться "Between Rock and Roll and a Hard Place".[9] Что думаешь?
Я смеюсь.
— Это ужасно.
Он снова становится серьезным.
— Может, взросление подразумевает обман людей, которых мы любим.
Это не вопрос, но все равно у меня нет ответа.
Поворачиваю голову и вижу Олли, который идет к нам.
— Все в порядке? — спрашивает он, а затем целует меня в лоб, потом в нос, а потом в губы.
Я решаю не говорить ему о неизбежном визите мамы. Мы просто используем наилучшим образом то время, которое у нас есть.
— Я никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо, — говорю я. И я рада, что, по крайней мере, насчет этого мне не приходится лгать.
Когда мы возвращаемся в отель, уже далеко за полдень. Олли включает свет и потолочный вентилятор, а затем кувырком запрыгивает на кровать.
Он лежит сначала на одной стороне, потом на другой.
— Эта сторона моя, — говорит он, имея в виду левую сторону ближе к двери. — Я сплю слева, — говорит он. — Ну чтобы ты знала. На будущее. — Он садится и прижимает ладони к матрасу. — Помнишь, я сказал насчет того, что эти кровати — апогей комфорта? Беру свои слова обратно.
— Ты нервничаешь? — выпаливаю я и включаю свет с правой стороны кровати.
— Нет, — отвечает он слишком быстро. Он перекатывается, сваливается с кровати на пол и остается там.
Я присаживаюсь на свой край и в качестве эксперимента подпрыгиваю. Матрас скрипит.
— Почему ты спишь слева, когда спишь один? — спрашиваю я. Забираюсь на кровать и ложусь. Он прав — она до умопомрачения неудобная.
— Может это ожидание, — говорит он.
— Ожидание чего?
Он не отвечает, поэтому я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он лежит на спине, его рука закинута поперек глаз.
— Компании, — говорит он.
Я поворачиваю голову, краснея.
— Ты как безнадежный романтик, — говорю я.
— Конечно. Конечно.
Наступает тишина. Вентиляторы над нами разгоняют по всей комнате теплый воздух. Сквозь двери я слышу звон лифтов и тихое бормотание проходящих голосов.
Несколько дней назад мне казалось, что одного дня вне стен дома достаточно, но сейчас, когда один день прошел, мне хочется больше. Я даже не знаю, хватит ли вечности.
— Да, — говорит через какое-то время Олли. — Я нервничаю.
— Почему?
Он делает вдох, и я не слышу, чтобы он выдыхал.
— Никогда ни к кому не чувствовал такого, что чувствую к тебе. — Он не старается говорить тихо. Если уж на то пошло, он произносит это очень громко и быстро, будто эти слова долго время бурлили в нем.
Я присаживаюсь, опираясь на локти, ложусь, снова присаживаюсь. Мы говорим о любви?
— Я тоже никогда такого не чувствовала, — шепчу я.
— Но для тебя это другое. — Я слышу разочарование в его голосе.
— Почему?
— У тебя все в первый раз, Мэдди. А у меня нет.
