Я крашу каждую стену своей комнаты в разные цвета. Та, которая у окна, теперь бледно-желтого цвета. Полки у переливчато-синей стены теперь оранжевого, как закат, цвета. Стена у изголовья кровати лавандового, а последняя — черного, как школьная доска.
Мама стучит в дверь, но я притворяюсь, что не слышу ее.
Она уходит.
Я заказываю настоящие растения для террасы. Перепрограммирую воздушные фильтры и открываю окна. Покупаю пять золотых рыбок, всем им даю имя Олли и отпускаю их в фонтан.
Доктор Чейз настаивает на том, что слишком рано записываться в старшую школу. Слишком много детей с разными болезнями. Мы с Карлой уговариваем его позволить некоторым моим преподавателям встречаться со мной очно, при условии что они не болеют. Он сомневается, но соглашается.
Неделю спустя мы с Карлой наблюдаем, как мистер Уотерман идет по лужайке к машине, чтобы уехать. Я обняла его перед тем, как он ушел. Он удивился, но не задал вопрос, просто обнял меня в ответ так, будто это было совершенно естественно.
Я несколько минут после его отъезда стою на улице, Карла ждет со мной. Она пытается найти способ помягче разбить мое уже разбитое сердце.
— Итак…. - начинает она.
Я знаю, что она скажет. Она весь день готовилась сказать это.
— Пожалуйста, не оставляй меня, Карла. Ты все еще нужна мне.
Она смотрит на меня, но я не могу посмотреть на нее.
Она не отрицает того, что я сказала, просто берет мои руки в свои.
— Если я и правда нужна тебе, то я останусь. — Она сжимает мои пальцы. — Но я тебе не нужна.
— Ты всегда будешь мне нужна. — Я не пытаюсь остановить поток слез.
— Но не как прежде, — произносит ласково она.
Конечно, она права. Мне не нужно, чтобы она восемь часов в день находилась со мной. Мне не нужна постоянная забота. Но что я буду делать без нее?
Мои слезы превращаются в чудовищные рыдания, и она держит меня в своих руках и позволяет мне плакать, пока все не прекращается.
— Что ты будешь делать?
Она вытирает мое лицо.
— Возможно, вернусь на работу в больницу.
— Ты уже сказала моей маме?
— Этим утром.
— Что она сказала?
— Поблагодарила меня за то, что я заботилась о тебе.
Я не пытаюсь скрыть нахмуренный взгляд.
Она держит меня за подбородок.
— Когда тебе хватит духу простить ее?
— То, что она сделала, так просто не забывается.
— Она была больна, милая. И все еще больна.
Я качаю головой.
— Она отобрала у меня всю мою жизнь. — Даже сейчас из-за мыслей обо всех годах, которые я потеряла, мне кажется, что я нахожусь на краю огромной бездны, будто я могу упасть и никогда не вернуться.
Карла толчком локтя возвращает меня в настоящее.
— Не всю твою жизнь, — говорит она. — У тебя еще много ее осталось.
Мы заходим внутрь. Я всюду следую за ней, наблюдая, как она в последний раз собирает вещи.
— Ты когда-нибудь читала "Цветы для Элджернона"? — спрашиваю я.
— Да.
— Тебе понравилось?
— Нет. Мне не нравятся такие книги. В них недостаточно надежды.
— Ты же плакала из-за нее, да?
Она качает головой, но потом признается:
— Хорошо, да, как ребенок.
Мы обе смеемся.
Неделей позже мама стучится в дверь. Я остаюсь на своем диване. Она стучит настойчивее, и негодование внутри меня растет. Не уверена, что наши отношения когда-нибудь восстановятся. Мне сложно простить ее, когда она не осознает полностью свой проступок.
Я распахиваю дверь как раз тогда, как она собирается снова постучать.
— Сейчас не самое хорошее для этого время, — говорю я.
Она вздрагивает, но мне все равно. Мне хочется снова и снова делать ей больно. Моя злость никуда не делась. Я думала, что она через какое-то время исчезнет, но она все еще здесь, под поверхностью обстоятельств.
Она вдыхает.
— У меня есть кое-что для тебя. — Ее голос тихий и смущенный.
Я закатываю глаза.
— Думаешь, подарки помогут?
Я знаю, что снова сделала ей больно. Подарок трясется в ее руке. Я беру его потому, что мне хочется закончить этот разговор. Мне хочется запереться подальше от нее и не чувствовать ни жалость, ни сочувствие, ни сострадание, ничего.
Она поворачивается, чтобы уйти, но останавливается.
— Я все еще люблю тебя, Мадлен. И ты все еще любишь меня. У тебя вся жизнь впереди. Не трать ее попусту. Прости меня.
Я открываю мамин подарок. Это телефон. На нем открыто приложение с прогнозом погоды на неделю — солнечно каждый день.
Я должна выбраться из дома. Выхожу наружу, не понимая, куда иду, пока не добираюсь до места. К счастью, лестница находится именно там, где Олли ее и оставил. Забираюсь по ней на крышу.
Модель солнечной системы все еще здесь и все еще красива. Покрытые оловянной фольгой солнца, луны и звезды крутятся и отражают лучи солнца в большую вселенную. Локтем задеваю одну из планет, и вся система медленно вращается. Я понимаю, почему Олли смастерил ее. Наблюдать за целым миром за раз — самое что ни на есть утешение. Видеть все его части и знать, как это все сочетается друг с другом.
