Всё не серьёзно полностью

Дома Лерка уснула сразу, едва ее голова коснулась подушки, а мы с Андреем еще долгое время ворочались в кровати.

На следующий день я взяла отгул, чтобы помочь Лере со сборами.  Андрей больше мешал, нежели помогал, но никто не решался делать замечание.

А еще было очень много наставлений, которые так и сыпались из нас, будто мы отправляем ребенка первый раз в детский лагерь, а не к матери.

«С незнакомцами не разговаривай», «Не забывай про гигиену», «Следи за своими вещами» - Лера лишь закатывала глаза, но когда предостережения перешли в другой формат, Лера обессилено села на стул.  «Если к маме придут гости – иди в свою комнату», «Постарайся контактировать с ней по-минимуму», «Идеально, если ты будешь выходить из своей комнаты только в туалет, а есть ты будешь после школы.  Я буду забирать тебя после занятий и мы будем ходить обедать, а так же я буду покупать тебе ужин».

Андрей волновался не на шутку.  Казалось, что у него развилась самая настоящая паранойя, но ни я, ни Лера никак не комментировали эти изменения.

А вечером мы втроем поехали к матери Леры.

У подъезда мы вышли из машины, чтобы я могла попрощаться с девочкой.  На семейном совете было решено, что я вместе с Андреем доеду до дома, но до квартиры провожать не пойду, дабы не нервировать «мать» еще сильнее.  Она итак обрывала телефон адвокату, все время напоминая про решение суда и, не смотря на то, что у нас оставался в запасе один день, Леру было решено отправить домой уже сегодня.

- Крепись, малыш, - напутствовала я, все сильнее стискивая девочку в объятиях.  – Звони каждый день либо мне, либо папе.

- Хорошо, - она высвободилась из моих рук и тепло улыбнулась.

- На выходных мы приедем вместе с папой и заберем тебя к себе, - пообещала я.

- Осталось всего день простоять и ночь продержаться, - Андрей улыбался и шутил хотя я знала насколько ему больно.

- Я люблю вас, - махнула рукой прежде чем скрылась вместе с отцом за железной дверью, оставляя меня одну.

Не выдержала.  Разревелась.  Думала я сильная и независимая, но за последнее время я стала плаксивой размазней.  Все меняется, когда дело касается детей.

Андрей вышел спустя пол часа ожидания.  Злой как черт заскочил в своего автомонстра и завел двигатель.

- Все в порядке? – уточнила я, когда мы выехали на широкий проспект.

- Нет, - рыкнул он, а я инстинктивно вжала голову в плечи.  – Прости.  – Видимо мое нервное движение не осталось незамеченным, потому что он взял мня за руку целуя костяшки.  – Эта… женщина, - явно проглатывая ругательство продолжил он – Настаивает на единоличной опеке.  Сейчас ее адвокаты, да-да, адвокаты, окучивают мирового судью, чтобы тот лишил меня родительских прав.

- Ого, - только и смогла выдохнуть я.  – Так мы вроде как собираемся делать тоже самое.

- Ребенок не разменная монета, - рыкнул он.  – Ей Лерка не нужна, ей нужны деньги.

- Да с чего ты взял? – я покачала головой, не понимая, как можно так судить о матери своего ребенка.  – Может она осознала свои ошибки.  Поверь, время в разлуке могло очень хорошо прочистить ей мозги.

- Алин, - он печально усмехнулся, съезжая с широкого проспекта на маленькую улочку.  – Я тебе уже говорил, не ровняй всех на себя.

- Андрей, какая бы она не была, но она мать…

- Она потребовала пятьдесят миллионов за то, что она добровольно отказывается от любых притязаний на дочь и по пол миллиона в месяц до исполнения восемнадцати лет.

- Что? – я удивленно вскрикнула.  – Откуда у кого-нибудь в принципе такие деньги?

- Вот именно, - Андрей припарковал автомобиль рядом с небольшим грузинским ресторанчиком, помогая мне выбраться на волю.  – Поужинаем?

Кусок не лез в горло.  Казалось, что весь мир перевернулся в один миг.  Как так можно? Кто готов так размениваться? Променять ребенка на деньги.

- Расслабься, - Андрей положил свою руку на мою, поглаживая большим пальцем.  – Мы решим все.

- Ты уже нарешал, - огрызнулась я.  – Я не могу так.  Мы должны что-то предпринять.  Мы должны что-то сделать.  Забрать ее домой.  Даже мое волнение на счет Ромы сейчас не стоит на одном ряду с этим.  Я хотя бы знаю, что он с отцом который не продаст сына за полмиллиона в месяц.

- И не забывай про единоразовую выплату в пятьдесят миллионов.  Все будет хорошо, - постарался он меня успокоить, но выходило, честно говоря, не очень.  Казалось, чем больше я думаю о происходящем, тем сильнее закипает моя кровь требуя мести за невинное дитя.  Да, Лера не подарок, но все равно таких поступков не заслуживает.

- А что дальше? – спросила я, подзывая официанта и заказывая еще бокал вина.

- Дальше мы будем судится.  Пока что нет официального постановления я имею право видеться с дочерью, правда, опять же, по усмотрению матери.  Не думаю, что Даша позволит мне мелькать в их жизни.  Думаю, будут чиниться всевозможные препятствия для общения с дочерью.  Возможно, она даже попытается увести ее куда-нибудь подальше от меня, но нам, честно говоря, это будет даже на руку.  Это можно будет предъявить в суде.

Собственно, слова Андрея оказались пророческими.