- Добрый день, Алина Игоревна, - отвлек меня от созерцания мечущегося между мной и Колей сына. Подняв голову, я напоролась на непроницаемый взгляд темных глаз, что с прищуром наблюдали за моей реакции. Реакции, собственно, не было никакой.
- Добрый день, Андрей Станиславович, - поздоровалась я. Я бы может и продолжила разговор, если бы сын не начал тянуть меня в сторону столь обожаемого аттракциона.
Пока папа и ребенок во всю строили башни, замки, машинки, корабли и много-много разной всякой-всячены, я сидела в ресторанчике и попивала кофе.
- Как думаешь, что с Ромкой твориться? – напротив меня плюхнулся Коля, протягивая ноги на мое место.
- Он каждый раз, когда провожает тебя, словно сходит с ума. Может замкнуться в себе на несколько дней, может уйти с головой в учебу, а может напротив в знак протеста забросить свои занятия. Видимо сегодня у него взыграло детство, хочет провести с тобой время, - спокойно пояснила я.
- А почему раньше не говорила, что у него такие перепады после моего отъезда? – Коля убрал ноги с моего диванчика, обеспокоенно поглядывая в сторону сына, который уже вовсю играл с новыми друзьями – ребятами одного с ним возраста.
- А зачем тебе это знать? – Коля непонимающе нахмурился. – Ты бы смог изменить что-то? Если бы были серьезные проблемы, я бы сообщила тебе, но психолог к которому ходит Ромка говорит, что все эти перепады нормальное состояние у ребенка.
- Он ходит к психологу?
- Конечно, - я только кивнула на эту прописную истину. – И она очень ему помогает пережить наш развод.
- Но это было больше четырех лет назад.
- И что? У него сейчас сложный период жизни. Я помогаю чем могу, но со мной он делится не всем, а с посторонним человеком может поговорить обо всем, что его тревожит.
- Я и не знал, - Коля удрученно покачал головой, а я решила не заострять на этом внимание.
Сегодняшнее поведение сына в очередной раз доказало, что разрыв с отцом для него крайне болезнен и еще очень долго мне и Вере Александровне придется выводить сына из кризиса, но запретить Коле видится с ребенком я не могу, да и психолог считает, что полная изоляция не лучший вариант для Ромы.
Проводили отца. Что Коля, что Рома грустили. Прощальные объятия, поцелуи, обещание звонить каждый день и вот, вещи погружены в такси, а папа улыбаясь машет с переднего сиденья. Вот и снова мы остались лишь вдвоем.
На работу я шла со странным чувством предвкушения. Ранняя осень решила порадовать нас теплыми деньками, поэтому нацепив любимую кожаную куртку, я спешила на обожаемую работу.
Понедельник, как всегда, радовал нас очередным авралом. Маркетологи, пиарщики, художники – все носились между отделами согласовывая вновь и вновь одно и тоже.
Машка влетела ко мне в кабинет в самый разгар летучки с художниками.
- Алина Игоревна, вы, как всегда, опаздываете на совещание к директору.
Спешно попрощавшись с ребятами, я вылетела из кабинета, лишь прихватив с собой рабочий пиджак, накидывая на неприлично открытое сверху платье. Да, платья были моей отдельной слабостью. В то время когда все женщины мира сходят с ума от джинсов и легенсов, я скупаю платья. А к платьям – туфельки. А к туфелькам – сумочки. Наверное меня смело можно занести в касту шопоголиков, но поделать с собой я ничего не могла.
Сегодня на мне было удлинённое сзади платье-футляр, с неприлично оголенным верхом. Две маленькие бретельки удерживали это чудо на моей груди, правда накинутый поверх пиджак скрывал это безобразие, завершая отличный офисный образ.
В кабинете у генерального совещание шло уже полным ходом и в полном составе. Извинившись, я прокралась на свое место, старательно прячась за ежедневник, но от созерцания пустых страниц меня отвлек тяжелый взгляд сверливший мою макушку. Подняв глаза, я наткнулась на прищуренный взгляд директора. Слабо улыбнувшись, я новь уткнулась в чистые страницы, но мысли мои убегали далеко за пределы рабочего совещания.
- Алина Игоревна, - окликнул директор, когда я вместе со всеми посеменила к выходу из кабинету. – Задержитесь.
