– Нет, сэр. – Сол откашлялся. – Во вторник в тринадцать пятьдесят пять он сел на самолет внутренней авиалинии в Ньюарке. Я сегодня летел тем же самолетом с той же стюардессой и показал ей фотографию Лиггета. Он сошел с самолета в восемнадцать часов восемнадцать минут в Чарлстоне, как и я сегодня. Около половины седьмого он появился в гараже Литла на Марлин-стрит и нанял машину, «студебеккер» тридцать шестого года выпуска, оставив задаток двести долларов в двадцатидолларовых бумажках. На той же машине я приехал сюда сегодня: она стоит у подъезда. Я несколько раз справлялся, но так и не узнал, где он останавливался на обратном пути, чтобы смыть черную краску с лица. Я спешил, потому что вы мне велели приехать до одиннадцати. Он снова появился в гараже в четверть второго ночи и был вынужден заплатить десять долларов за помятое крыло. Из гаража он ушел пешком и на Лорел-стрит взял такси, номер «си» три-четыре-два-восемь, водитель Эл Биссел, до аэропорта. Там он сел на ночной рейс, который доставил его в Ньюарк в пять тридцать четыре утра в среду. Дальнейшее мне не известно, но он точно отправился в Нью-Йорк, так как без нескольких минут восемь был в своей квартире и ответил на телефонный звонок Альберта Мальфи. В половине девятого он позвонил в Ньюаркский аэропорт и заказал билеты на самолет для себя и Мальфи, а в девять пятьдесят два…
– Достаточно, Сол. С этого момента он действовал открыто. Ты говоришь, что приехал на той же машине, которую Лиггет нанимал во вторник?
– Да, сэр.
– Хорошо. Это вполне убедительно. И у тебя были фотографии Лиггета, чтобы показывать всем этим людям: стюардессе, служителю в гараже, шоферу такси?
– Да, сэр. Из гаража он ушел белым.
– Без сомнения, он останавливался по дороге и переменил внешность. Это не так уж трудно. Сегодня мы зачернили лицо одному человеку у меня в комнате. Отмываться труднее. Не думаю, чтобы шофер или служитель гаража заметили следы краски?
– Нет, сэр. Я узнавал.
– Так я и думал. Конечно, они не стали разглядывать его уши. Ты ничего не сказал о багаже.
– У него был чемодан среднего размера из темно-коричневой воловьей кожи с латунными застежками и без ремней.
– Все время?
– Да, сэр. И когда приехал, и когда уехал.
– Хорошо. Я думаю, достаточно. Садись на этот стул к стене.
Вульф оглядел присутствующих. Он сумел удержать их внимание во время речи о стряпне, но сейчас это удавалось ему еще лучше. Можно было услышать, как пролетает муха.
– Теперь мы чего-то достигли, – объявил он. – Вы понимаете, почему я сказал, что такие детали, как упоминание Лиггета о весеннем соусе, не имеют большого значения. Ясно, что к такому ужасному преступлению, как убийство, он отнесся невероятно легкомысленно. Но мы должны помнить две вещи. Первое: он полагал, что его отсутствие в Канауа-Спа никто не поставит под сомнение. И второе: он не вполне осознавал происходящее. Он был опоен. Опоен из той чаши, что наполнила для него миссис Ласцио. Что касается Лиггета, с этим кончено. Полагаю, мистеру Толмену остается лишь арестовать и допросить его да подготовить обвинительное заключение. Хотите что-нибудь добавить, мистер Лиггет? Я бы не советовал.
– Я ничего не хочу добавить. – Голос Лиггета звучал как всегда. – Кроме того, если Толмен проглотит это и начнет действовать по вашей схеме, то ему придется так же плохо, как и вам. – Подбородок Лиггета выдвинулся вперед. – Я знаю вас, Вульф. Слыхал о вас. Бог знает почему вы вцепились в меня, но я хочу это знать, прежде чем покончу с вами.
Вульф с сожалением наклонил голову.
– Ваша реакция естественна. Но я уже покончил с вами, сэр. Я опрокинул вас. Ваша самая большая ошибка – тот выстрел в меня, как раз когда я полностью устранился от дела. Поглядите. – Он сунул руку в карман, выудил оттуда рукопись и развернул ее. – Вот куда попала ваша пуля, прежде чем поразить меня. В мою речь. Мистер Толмен, в вашем штате в состав суда, разбирающего убийство, могут входить женщины?
– Нет. Только мужчины.
– В самом деле? – Вульф направил свой взгляд на миссис Ласцио. Он не смотрел на нее с тех пор, как занялся Лиггетом. – Вам повезло, мадам. Трудно будет склонить двенадцать мужчин к смертному приговору для вас. – Он снова обратился к Толмену: – Готовы ли вы обвинить Лиггета в убийстве Ласцио?
– Да. – Голос Толмена прозвучал твердо.
– Итак, сэр? Вы же ничуть не колебались с Береном.
Толмен встал. Ему пришлось сделать только четыре шага. Он положил руку на плечо Лиггета и громко сказал:
– Вы арестованы, Рэймонд Лиггет. Формальное обвинение в убийстве будет готово завтра утром. – Он повернулся и резко сказал Моултону: – Шериф перед входом. Скажи ему, чтобы вошел.
Лиггет чуть не свернул шею, пытаясь взглянуть в глаза Толмену:
– Это сокрушит вас, молодой человек.
Вульф жестом остановил Моултона и воззвал к Толмену:
