– Нет! – Вульф воззрился на него сверху вниз. – Вы не имеете права ни о чем меня спрашивать. Я профессиональный детектив, имеющий определенную репутацию. Когда я берусь за дело, то довожу его до конца. Если по какой-либо причине я не могу выполнить его добросовестно, то отказываюсь от него. Пошли, Арчи.
Я неохотно поднялся с места. Мне не хотелось бросать это дело, которое могло оказаться весьма интересным. Кроме того, мне не давало покоя выражение лица Нэнси Осгуд. Как только Вульф собрался уходить, на нем отразилось облегчение, которое стало еще очевиднее, когда Вульф направился к двери. Подобные наблюдения всегда будоражили мой ум, поэтому я обрадовался последовавшей за сим капитуляции Осгуда.
– Ладно, – проворчал он, – прошу извинения. Садитесь. Я, конечно, слышал о вас и о вашей чертовой независимости. Придется это проглотить. Вы мне нужны, ничего не поделаешь. Здешние идиоты… Во-первых, все они безмозглые, а во-вторых, трусы. Я хочу, чтобы вы расследовали смерть моего сына Клайда.
Вульф, конечно, принял извинения и снова уселся. Лицо Нэнси вновь напряглось, и рука ее, лежавшая на коленях, сжалась в кулак.
– Что именно вас интересует? – спросил Вульф.
– Я хочу знать, как он был убит!
– Его убил бык. Таково официальное заключение.
– Я ему не верю. Мой сын знал, как обращаться со скотом. Что он делал в загоне ночью? То, что говорит Пратт, – будто Клайд забрался туда, чтобы увести быка, – просто абсурд. У Клайда наверняка хватило бы ума не дать себя забодать.
– И все же бык его забодал. Если не бык, то кто убил его, каким образом и чем?
– Не знаю. Вы специалист, и я хочу услышать ваше мнение.
– Мнение специалиста стоит денег, мистер Осгуд, – вздохнул Вульф. – Особенно мое мнение. Я беру высокие гонорары. Сомневаюсь, смогу ли я взяться за расследование гибели вашего сына. Я собираюсь выехать в Нью-Йорк в четверг утром и не хотел бы здесь задерживаться. Я домосед, и когда покидаю свой дом, меня тянет обратно. За расследование я не возьмусь, а за гонорар в тысячу долларов могу сейчас же сообщить вам свое мнение.
Осгуд уставился на него:
– Тысячу долларов за то, что вы сейчас скажете?
– Я сообщу вам о выводах, к которым пришел. Не знаю, стоят ли они таких денег.
– Тогда какого черта вы их просите?
– Папа, я же говорила тебе, – вмешалась Нэнси. – Это глупо… Это ужасно глупо.
Вульф взглянул на нее, затем на ее отца и пожал плечами:
– Такова моя цена, сэр.
– За догадку?
– О нет. За правду.
– Правду? И вы готовы доказать ее?
– Нет. Я предлагаю вам купить правду, а не ее доказательства.
– Хорошо, я заплачу. Говорите.
– Так вот. – Вульф поджал губы и полуприкрыл глаза. – Клайд Осгуд оказался в загоне не по собственной воле. Он был без сознания, хотя еще жив, когда его туда втащили. Бык не бодал его, следовательно, и не убивал. Клайд был убит. Вероятно, одним, возможно, двумя мужчинами. А возможно, женщиной или мужчиной и женщиной.
Нэнси выпрямилась и словно окаменела. Осгуд уставился на Вульфа.
– Это… это… – Он замолк и сжал зубы. – Вы утверждаете, что моего сына убили?
– Да. Таково мое мнение.
– Насколько это верно? Откуда вы это узнали? Черт побери, если вы валяете дурака…
– Помилуйте, мистер Осгуд! Я не валяю дурака, я работаю. Заверяю вас, что мое мнение вполне компетентно. А стоит ли оно тех денег, которые вы за него платите, зависит от того, как вы им воспользуетесь.
Осгуд поднялся, подошел к дочери и пристально посмотрел на нее.
– Ты слышишь, Нэнси? – сказал он, как будто обвиняя ее в чем-то. – Ты слышишь, что́ он говорит? Я так и знал. Я говорил тебе! Его убили!
Он обернулся к Вульфу, хотел что-то сказать, но молча опустился на место.
Нэнси возмущенно спросила:
– Почему вы так говорите? С чего вы взяли, что Клайда убили? Почему вы говорите, будто… будто вы знаете…
– Потому что я пришел к такому мнению, мисс Осгуд.
– Но как? Почему?
– Успокойся, Нэнси. – Осгуд повернулся в Вульфу: – Хорошо, я услышал ваше мнение. Теперь я хочу знать, на чем оно основано.
– На моих умозаключениях.
– Из чего они вытекают?
– Из фактов. – Вульф поднял палец. – Вы можете их узнать, если пожелаете. Но вы говорили о «здешних идиотах» и назвали их всех трусами. Вы имели в виду власти?
– Да. Окружного прокурора и шерифа.
– Вы считаете их трусами потому, что они не решились взяться за расследование смерти вашего сына?
– Они не просто не решились, они отказались! Заявили, что мои подозрения надуманны и необоснованны. Правда, выразились другими словами, но имели в виду именно это. Они боятся не справиться.
– Но у вас положение, власть, политическое влияние…
– Нет. Особенно это касается окружного прокурора Уодделла. Я выступал против него на выборах. Его избрали в основном на деньги Тома Пратта. Но это же убийство! Вы сами говорите, что это убийство!
– Они, возможно, убеждены в обратном. При данных обстоятельствах это вполне вероятно. Вы полагаете, они смогут замять убийство, чтобы избавить Пратта от неприятностей?
– Я знаю только, что они не хотят меня слушать. Но я добьюсь, чтобы убийца моего сына был наказан. Вот почему я обратился к вам.
