За долгие годы знакомства я произвел множество наблюдений над инспектором Кремером, и хотя я не принадлежу к его поклонникам, я должен признать, что у него есть и положительные качества. Изучив заявление, он сперва бегло просмотрел все двенадцать страниц, затем принялся их перечитывать медленно и внимательно. У него ушло на это полчаса, причем ни разу он не задал даже пустякового вопроса и не поднял глаз. И даже когда закончил, все равно никаких вопросов. Лейтенант Роуклифф или сержант Пэрли Стеббинс насел бы на нас на целый час. Кремер ограничился только тем, что поочередно посмотрел нам в глаза, сложил документ и сунул его во внутренний карман, поднялся и прошел к моему столу, снял телефонную трубку и набрал номер.
Через секунду он уже говорил:
— Донован? Инспектор Кремер. Дай-ка мне сержанта Стеббинса.
И еще через секунду:
— Пэрли? Привези Сьюзен Мак-Леод. Нет, не надо ей звонить. Привези ее. Поезжай сам. Я приеду через десять минут, я хочу ее сразу же допросить. Возьми с собой кого-нибудь. Если она заупрямится, бери ее в охапку и тащи силком.
Он положил на место трубку, взял свою шляпу и вышел из кабинета.
Из тысячи с лишним случаев, когда мне безумно хотелось подлить уксусу в пивную кружку Вулфа, мне думается, я был ближе всего к осуществлению своей задумки вечером в четверг, когда в четверть десятого раздался дверной звонок и я увидел на крыльце Карла Хийдта, Макса Маслова и Питера Джея; сообщил об этом Вулфу, а тот не велел их впускать.
На протяжении девяти с половиной часов, которые прошли с того момента, когда Кремер по телефону вызвал сержанта Стеббинса, я всячески старался гнать от себя мысли о нашем неблаговидном поведении. Я не мог ждать от Вулфа активных действий, пока не последует какой-то реакции на арест Сью, скажем, на завтра к полудню. Однако со своей стороны я кое-что предпринял. Когда Вулф ушел из кабинета в четыре часа, чтобы отправиться в теплицы, я предупредил его, что уйду из дому на пару часов, и отправился пешком к ресторану Рустермана, надеясь раздобыть там хотя бы подобие путеводной ниточки.
Не раздобыл.
Сначала я осмотрел самым тщательным образом платформу и аллею, что вам может показаться неразумным, поскольку со дня убийства прошло уже двое суток, да и полицейские эксперты все там прочесали частым гребнем, но никогда ни в чем нельзя быть совершенно уверенным. Однажды мне пришла в голову превосходная идея после того, как я обвел глазами номер в гостинице, где шесть месяцев назад женщина провела ночь. Но ни платформа, ни аллея мне ничего не дали, если не считать пораненное ухо, когда я лазал под платформой, а после разговора с Феликсом, Джо и парой кухонных работников я поставил на этом деле крест. Никто ничего не видел и не слышал до тех пор, пока Золтан не вышел наружу выкурить сигарету (на кухне курить строго запрещалось) и не заметил фургон Кеннета и подле него тело на земле.
Все показывало, что я могу успокоиться до завтрашнего утра. Около семи часов позвонила Лили Роувен и сказала, что ей только что из прокуратуры звонила Сью сообщить, что она арестована и нуждается в адвокате, так что не пошлет ли ей Лили такового. Лили просила, чтобы я подъехал к ней объяснить, что случилось. Я поехал бы, если бы не боялся пропустить что-то важное в развитии событий. И нате, когда события начали развиваться, Вулф распорядился не впускать посетителей.
Я грозно смотрел на него:
— Вы же сказали, что будете заниматься этим делом!
— Я и занимаюсь.
— В таком случае, они сюда явились. Вы же бросили ее на съедение волкам, чтобы развязать им языки, а теперь…
— Ничего подобного. Я сделал это, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. Я обдумал дальнейшие шаги для решения данной проблемы и убедился, что еще раз встречаться с ними бессмысленно. Скажи им, что мы дадим им знать в свое время.
Звонок повторился.
— В таком случае, я приму их. В передней комнате.
— Нет. Не в моем доме.
И он возвратился к своей книге.
То ли подлить ему в пиво уксусу, то ли достать из ящика стола «Марли-32» и застрелить его раз и навсегда, но с этим можно и подождать. Трое поклонников Сью топтались на крыльце. Я пошел и отворил дверь на столько, чтобы самому выскользнуть наружу, при этом ударил Карла Хийдта, дверь же за собой закрыл.
— Добрый вечер, — сказал я, — мистер Вулф очень занят важным делом, его нельзя беспокоить. Не желаете ли вместо него побеспокоить меня?
Они все заговорили одновременно. Основная мысль заключалась в том, что они войдут в дом, если я отворю дверь, и побеспокоят Вулфа, невзирая на запрет.
— Похоже, что вы не понимаете, что имеете дело с гением. Я тоже, но я к этому привык. Вы были безмозглыми болванами, вообразив, что он блефует. Вам следовало бы знать, что он выполнит все то, о чем говорил.
— В таком случае, это сделал он? — закричал Питер Джей.
— Мы оба, я разделяю с ним лавры.
— Лавры, черт возьми! — заорал Маслов. — Вы же знаете, что Сью не убивала Кена Фабера. Он сам так сказал.
