Я возвратился к двери, снял цепочку и распахнул, дверь. Квайл вошел. Когда я закрыл дверь, он сообщил мне, что я Арчи Гудвин. Мне пришлось согласиться, после чего я помог ему снять пальто и шляпу и провел в кабинет. Сделав по ковру три шага, он остановился, уставился на Вульфа и резко спросил:
— Вам сообщили мою фамилию?
— Да. Мистер Квайл.
Квайл подошел к письменному столу.
— Я друг мисс Мэриен Хинклей и хочу знать, какую игру вы затеяли. Я требую объяснения.
— Ба!
— Вам от меня так не отделаться! Что вы затеяли?
— Я люблю, когда глаза моего собеседника находятся на одном уровне с моими, — сказал Вульф. — Если вы намерены говорить со мной в повышенном тоне, мистер Гудвин сейчас же выведет вас воя. Если вы сядете вот в это кресло, измените свой тон и сообщите мне уважительную причину, по которой мне следует отчитываться перед вами, я готов вас выслушать.
Квайл открыл было рот, но тут же его закрыл. Он повернул голову, видимо, для того, чтобы еще раз взглянуть на меня и определить, справлюсь ли я с ним. Я не стал бы возражать, если бы он решил, что у меня не хватит сил для этого, так как после прошедших суток я с удовольствием воспользовался бы предлогом, чтобы вывихнуть руку еще кому-нибудь. Однако он отвернулся от меня, сел в кресло, обитое красной кожей, и, хмурясь, заявил Вульфу:
— Я кое-что знаю о вас. — Он сказал это более спокойно, но еще не в тоне светского разговора. — Знаю ваши методы. Если вы хотите сорвать куш с миссис Элтхауз — это ее дело, но вам не удастся ничего получить от мисс Хинклей. Я не намерен…
— Арчи, — обернулся ко мне Вульф, — выведи его. Фриц откроет дверь. — Он нажал кнопку звонка.
Я подошел к креслу и остановился, посматривая на нашего героя. Появившемуся Фрицу Вульф приказал растворить дверь.
Положение Квайла было не из завидных. Я стоял перед ним и мог взять его на любой прием. Но и своему положению я завидовать не мог. Вытащить из мягкого кресла человека весом фунтов сто восемьдесят, если он как следует упрется, — целая проблема. Однако он сидел, не подобрав ноги под кресло. Я сделал вид, что хочу схватить его за плечи, а затем нырнул, вцепился ему в лодыжки, рванул и, повалив на спину, вытащил в вестибюль прежде, чем он начал сопротивляться. У входной двери я остановился, а Фриц прижал его руки к полу.
— Наше крыльцо обледенело, — сообщил я. — Я позволю вам встать и отдам пальто и шляпу, если вы уйдете подобру-поздорову. Я знаю больше всяких трюков, чем вы. Договорились?
— Да. Бандитская рожа!
— Моя фамилия Гудвин, но сейчас я не намерен открывать дискуссию. Отпусти его, Фриц.
Квайл встал. Фриц уже снял с вешалки пальто гостя, как вдруг Квайл сказал:
— Хочу вернуться в кабинет.
— Это невозможно. У вас плохие манеры.
— Я хочу только спросить его.
— Вежливо и тактично?
— Да.
Я закрыл уже распахнутую дверь.
— В вашем распоряжении две минуты. Не садитесь, пока вам не предложат, не повышайте голоса и не употребляйте таких выражений, как «бандитская рожа».
Мы гуськом направились через вестибюль и вошли в кабинет. Фриц шел впереди, а я замыкал шествие. Вульф, прекрасно слышавший псе, что говорилось в вестибюле, холодно взглянул на Квайла.
— Вы хотели, чтобы я сообщил вам уважительную причину, — обратился он к Вульфу. — Я друг мисс Мэриен Хинклей. Она позвонила мне и рассказала о Гудвине — о том, что он сообщил ей и миссис Элтхауз. Я посоветовал ей не приходить к вам сегодня вечером, но она сказала, что придет. В девять часов?
— Да.
— В таком случае я… — Он умолк, пытаясь сдержаться, и затем, хоть и с трудом, нашел нужную форму обращения: — Я хочу присутствовать. Вы разрешите… Можно мне прийти?
— Если вы будете прилично себя вести.
— Да.
— Две минуты истекли, — сказал я.
В девять часов десять минут вечера я явился на кухню. Вульф спорил с Фрицем о том, сколько ягод можжевельника следует класть в маринад для отбивных котлет из. филе телятины. Зная, что диспут может продолжаться до бесконечности, я извинился и сообщил:
— Пришли все, кого мы приглашали, и еще кое-кто. Явился отец — Дэвид Элтхауз: он лыс, сидит позади всех, справа от вашего стола. С ним адвокат Бернард Фромм — тоже позади, слева.
— Я не хочу, чтобы он присутствовал, — хмурясь, заявил Вульф.
— Сказать ему об этом?
— Будь он проклят! — Вульф повернулся к Фрицу. — Мне кажется, что три, но поступай как знаешь. Если положишь пять, мне не нужно будет даже пробовать, я и по запаху узнаю. С четырьмя это еще может быть съедобно. — Вульф кивнул и последовал за мной в кабинет.
Он обошел вокруг красного кресла, в котором сидела миссис Элтхауз, и стоял, пока я называл фамилии присутствующих. Впереди на стульях сидели Винсент Ярмек, Мэриен Хинклей и Тимоти Квайл, дальше — Дэвид Элтхауз и Бернард Фромм. Таким образом, ближе всех ко мне оказался Квайл, что было весьма кстати.
Вульф сел, обвел глазами собравшихся и сказал:
