— Так что понимаете, что они натворили? Такое случается, когда у кого-то крыша едет. Балбесы, им бы жить да радоваться. Тот, кто оплачивал ее счета — она никогда не говорила мне, как его зовут, — всегда мог прийти к ней в любую минуту, когда ему хотелось разнообразия, — это раз. У нее было свое гнездышко и был мужчина, который о ней заботился, — это два. Наконец у вашего Кэтера была женщина, которая ждала его и в любую секунду готова была за бесплатно лечь с ним в постель, — это три. Я и говорю — жить бы да радоваться. Нет, она вбила себе в голову, что должна выйти замуж, а он вбил себе в голову, что должен жениться та стюардессе. Это вы тоже знаете?
— Да.
— Будь у Изабель хоть капля мозгов, она бы оставила его в покое. Но ума не хватило им всем. Я предупреждала Изабель, чтобы она с ним порвала, что у него уже совсем котелок не варит и что он способен на все. Она и слушать меня не хотела. И вот, пожалуйста, — она на него надавила, и он ее пришил. Когда люди перестают соображать, надо от них бежать. Но он ее убил и теперь пусть расплачивается.
— Вы все это рассказали полиции?
— Еще бы.
— А вдруг он не убивал?
— Вздор!
Вульф пристально посмотрел на нее. Поскольку он привык видеть на этом месте меня, ему пришлось чуть-чуть изменить наклон головы.
— Вы играете в азартные игры? — спросил он. — Любите заключать пари?
— Дурацкий вопрос. Кто не любит?
— Прекрасно. Саул, сколько вы готовы поставить на то, что Орри Кэтер не убивал Изабель Керр?
— Десять против одного, — ни секунды не колеблясь, выпалил Саул. И тут же полез в карман, достал бумажник и извлек из него несколько купюр. — Пожалуйста — сто против десяти.
— Возможно, мисс Джексон пришла без денег. Ты можешь…
— Я всегда при деньгах.
Она полезла в сумочку, которую подобрала и положила на мой стол после того, как закончила петь.
— Но кто установит виновность?
— Окружной прокурор, — ответил Саул. — Сто к десяти, что Орри даже не предстанет перед судом. Вы согласны, если деньги останутся у Арчи Гудвина?
— Нет. Пусть они будут у Ниро Вульфа.
Она встала и передала купюру Вульфу, Саул тоже отдал ему свои бумажки. Вульф пересчитал деньги и убрал их в ящик стола. Джулия вернулась к моему креслу, положила сумочку на мой стол и обратилась к Вульфу:
— Теперь скажите, почему я только что проиграла свои десять зеленых?
Он помотал головой.
— Это подождет. Я только хотел показать вам, что мы руководствуемся логическими умозаключениями, а не привязанностями. Вы пристрастны к мистеру Кэтеру?
— Что значит «пристрастна»?
— Предубеждение. Умысел. Личная неприязнь.
— Нет, конечно. Я ко всем отношусь нормально.
— Если он не убивал мисс Керр, вы готовы потерять эти десять долларов?
— Конечно. Пари есть пари.
— Значит, если мисс Керр убил кто-то другой, вы согласны, чтобы наказание понес он, а не мистер Кэтер?
— Разумеется.
— Что ж, прекрасно. Вы были близкими подругами с мисс Керр. За исключением имени человека, оплачивающего ее счета, у нее не было от вас тайн. Каким она была человеком? Это вовсе не праздный вопрос; я должен это знать. Что она была за женщина?
— Она была просто душка. Я в ней души не чаяла, пока она не втюрилась в этого фанфарона. А до этого она всегда знала правила игры и соблюдала их. При этом никогда не теряла достоинства. Она влюблялась и дарила любовь, но никогда не сохла по кому-либо. Я и сама лучше была бы совсем бессердечной, чем сохла по кому-нибудь. В этом и крылась одна из причин нашей близости с ней — мы обе прекрасно знали цену мужчинам и знали, чего от них ждать, пока… пока на горизонте не возник этот бабуин Кэтер.
— Вы с ним знакомы?
— Нет. Никогда его в глаза не видела и не испытываю этого желания и сейчас.
Вульф взглянул на часы.
— Вам нужно вернуться в десять минут десятого?
— Нет, в пять минут десятого. Я должна еще переодеться.
— Тогда времени совсем мало. Давайте предположим, что у нас уже имеются доказательства невиновности мистера Катера. Тогда кто мог убить мисс Керр? Кого бы вы заподозрили?
— Это элементарно. Лобстера, конечно.
— Кого? Лобстера?
— Извините. Того, кто содержал ее.
— Вы ведь даже не знаете его имени.
— И что из того? Он отстегивал примерно двадцать кусков в год. Может, она его доила? Или он известный мошенник, или щипач? Засек их с Кэтером и пришил ее. Ежу ясно. Прикидываете?
— Что ж, я подумаю над этим. Но давайте пойдем дальше. Отметем «лобстера». Кто тогда? У вас были общие друзья с мисс Керр?
— Да. Вежливости ради можно их назвать и друзьями.
— Допустим, ее убил один из них. Кто именно?
Она произнесла вслух слово, которое должна была бы произнести про себя.
— В каком смысле? — осведомился Вульф.
— В том смысле, что я их знаю как облупленных. Без причины никого не убивают, а если и есть причина, то нужно еще иметь характер. Они не годятся.
— Ни один?
— Нет.
— Можете ли вы назвать мистеру Гудвину или мистеру Пензеру хотя бы одного из этих людей, пока вам показывают орхидеи?
— Я не буду смотреть на орхидеи. Мне пора идти.
— Может быть, завтра утром?
