— Звоню из одного здания на Броуд-стрит. Только что имел беседу с Джеймсом Д. Фаркхаром. В девять часов вечера в ту самую пятницу он бросил якорь в бухточке у побережья Лонг-Айленда. На борту были четверо гостей — мистер и миссис Перси Янг, а также мистер и миссис Эймори Браунинг. Звоню я, потому что уже почти половина двенадцатого и, если продолжать действовать по намеченному плану, то мне потребуется не меньше часа, чтобы привезти ее, а это уже слишком близко к обеду. Я предлагаю вместо этого просто позвонить ей, и…
— Нет. Возвращайся домой. Я сам ей позвоню. Какой у нее номер?
— Он записан в моем желтом блокноте, который лежит в среднем ящике стола. Но не лучше ли…
— Нет. — Он бросил трубку.
Значит, у Вульфа тоже чесались руки выпустить кое-кому кишки. Он собирался позвонить ей сам! Несмотря на угрозу, что обед может остыть. Шагая к ближайшей станции подземки — я решил, что так доберусь быстрее, чем поймаю в такой глухомани такси, — я тщетно пытался припомнить, удостаивался ли хоть раз какой-либо из наших клиентов, мужчина или женщина, подобной чести.
Однако, вернувшись без пяти двенадцать домой, я, едва успев пересечь порог кабинета, понял: Вульф вовсе не собирается задушить или пристрелить ее. Он вознамерился ее прирезать. Сидя за столом, он затачивал свой перочинный нож! Пользуется он им довольно редко, а вот затачивает примерно раз в неделю, но никогда не занимается этим в такое время. Должно быть, его подсознание одержало верх над силой разума. Я подошел к своему столу, уселся, выдвинул ящик, извлек из него «марли» 38-го калибра и спросил:
— Как лучше — всадить в нее свинец до того, как вы ее раскурочите, или после?
Вульф уставился на меня.
— Насколько вероятно, что мистер Браунинг позвонил ему вчера вечером или увиделся лично, чтобы подбить его на ложь?
— Совершенно исключено. Ставлю сто против одного. Я не спешил и внимательно следил за его лицом. Кроме того, подговаривать пришлось бы еще семерых: его жену, четверых гостей и команду. Исключено. Вы поговорили с мисс Хабер?
— Да. — Вульф кинул взгляд на часы. — Тридцать пять минут назад. Мы условились…
В дверь позвонили. Я убрал револьвер в ящик, задвинул его и отправился в прихожую. Посмотрев в прозрачное лишь изнутри стекло, я увидел больше, чем ожидал, и вернулся в кабинет.
— Миссис Оделл вы тоже пригласили? — поинтересовался я.
— Нет.
— Значит, она пригласила себя сама. Она здесь. Что делать?
Вульф зажмурился, открыл глаза, опять зажмурился и вновь посмотрел на меня.
— Очень хорошо. Возможно, тебе придется силой выволочь ее в гостиную.
С каким нескрываемым наслаждением я бы это выполнил — тащил бы ее за волосы, вопящую и дрыгающую конечностями. Повела она себя именно так, как я и ожидал. Стоило мне открыть дверь, как она буквально ворвалась в прихожую, едва не оттерев меня плечом, и решительно зашагала по коридору, тогда как мисс Хабер семенила следом, силясь за ней поспеть. Поскольку я всерьез опасался, что она оцарапает или даже укусит Вульфа, я быстро запер дверь и влетел в кабинет буквально у нее на пятках. Я даже не уверен, какие именно шесть слов она успела произнести — «если вы надеетесь, что вам сойдет» или «если вы надеетесь, что вам удастся», — прежде чем Вульф треснул кулаком по столу и проревел:
— Молчать!
Не представляю, как ему это удается. Его рык звучит, как взрыв, как раскат грома или извержение вулкана, но вместе с тем он каким-то непостижимым образом режет, как бритва, хотя это и кажется невозможным. Строптивая вдова остановилась и замерла как вкопанная, челюсть отвалилась.
Я мигом очутился между ней и Вульфом.
— Я пригласил прийти мисс Хабер. — Голос Вульфа морозил, как антарктический лед. — Не вас. Если вы готовы просто молча сидеть и слушать, то можете остаться. В противном случае мистер Гудвин выдворит вас — из этой комнаты и из моего дома. Ему это только доставит удовольствие. Я должен сообщить кое-что мисс Хабер, и я не потерплю вмешательства с вашей стороны. Итак?
Ее рот показался мне еще шире обычного, потому что она закусила нижнюю губу. Она неторопливо шагнула к красному кожаному креслу, но Вульф рявкнул:
— Нет! Я хочу, чтобы в этом кресле сидела мисс Хабер. Арчи?
Я встал и придвинул к ней желтое кресло, поставив его ближе к своему столу, нежели к столу Вульфа. Миссис Оделл метнула на меня взгляд, которого я явно не заслужил, после чего все же подошла к желтому креслу и села. Я сомневался, что Шарлотта Хабер была в состоянии сама добраться до красного кресла, поэтому шагнул к ней, взял ее за руку и помог усесться.
Глаза Вульфа, устремленные на нее, превратились в узкие щелочки.
— По телефону я сказал вам, — начал он, — что в том случае, если вы не придете ко мне до двенадцати часов, я позвоню инспектору Кремеру из уголовной полиции и сообщу о том, как в воскресенье вечером вы рассказали мне о своем звонке мистеру Браунингу шестнадцатого мая. Возможно, мне в любом случае придется поставить его об этом в известность, но я посчитал, что поступлю справедливо, предоставив вам возможность объясниться. Почему вы солгали мне?
