Солнце было уже высоко, однако местные рыболовы не расходились — клев продолжался. Но нам рыбы было достаточно. Теперь можно было спокойно возвращаться домой, не боясь усмешек Яноша. Нас провожали одобрительными взглядами. По дороге купили бутылку «Столичной», чтобы все было по-русски.
Уху варили, как будто вершили ритуал. Помогали все. Янош подавал посуду, немец чистил морковь и картошку. Он даже научился говорить по-русски: «Саша, Леша — молодец!» Уха получилась знатная — интернациональная. Правда, во время застолья случился казус. Когда немец, активно орудуя ложкой, выхлебал большую часть бульона, он вдруг обнаружил, что со дна тарелки на него кто-то смотрит. Это был выпученный глаз самой крупной плотвы. Надо же было, чтобы именно ему попала рыбья голова!
— Ай, что это?! — вскричал немец, тыча пальцем в тарелку.
— Рыбья голова, у нас, у русских, голову подают самому уважаемому гостю, — нашелся Саша.
— Уберите ее, пожалуйста, отсюда, — взмолился дотошный немец, — мне становится плохо!
— Выпей-ка рюмочку «Столичной», — посоветовал Янош — враз полегчает. — И налил гостю из бутылки.
Немец хоть и пил малыми дозами, но на этот раз хлебнул горькой прилично и сразу повеселел, да и мы его еще подзадорили шутками. В общем, уха удалась.
Я работала танцовщицей по контракту в Германии. Однажды подруга, которая имела в этой стране вид на жительство, пригласила меня отдохнуть за город. Лиза — страстная рыбачка. У нее много разных снастей и каких-то прикормок, примочек, заквасок, в которых я не разбираюсь, но которые выглядят красиво и, наверное, очень привлекательны для рыбы.
С нами собрался мальчик из нашего танцевального коллектива. Прежде чем мы сели на велосипеды и отправились за город, Лиза предупредила нас, что мы едем ловить на водоем, куда у нас нет разрешения на рыбалку, но что мы, мол, заедем в такое отдаленное место, где нас никто не увидит. Вскоре мы оказались на Рейне, но не на самой реке, а на берегу довольно обширного и глубокого залива, по краям которого рос лес.
Лиза достала свои снасти и, объясняя, что нужно делать, предложила мне порыбачить. Но для меня все ее бойлы и прочие «мульки» были как дремучий лес.
— Нет, — сказала я, — лучше я позагораю и посмотрю, как ты это делаешь.
Стас, также далекий от рыбалки, вызвался помогать Лизе, взяв в руки подсак. В тот момент, когда она только забросила удочки, появился мужчина в гражданской одежде, средних лет и довольно симпатичный на вид, подошел к ребятам и попросил предъявить разрешение на рыбалку.
— А что, разве здесь нельзя ловить? — спросила Лиза, делая наивное лицо.
Немец стал объяснять, что у нас должна быть специальная лицензия или какой-то билет на ловлю рыбы в Рейне, для получения которого нужно учиться два месяца, а потом сдать экзамены.
— Мы иностранцы, откуда нам знать, что в этом месте нельзя ловить? — ответила Лиза.
Но немца ничем нельзя было убедить.
— Так, ребята, пойдем отсюда, — бросила нам подруга и стала складывать удочки.
Но когда мы двинулись с места, мужчина вцепился в ее велосипед и загородил дорогу. Лиза пыталась вырваться, немец не пускал. Вдруг Лиза схватилась за голень, на которой появилась кровь. Оказалось, что, толкнув велосипед, мужчина какой-то его частью нанес подруге серьезное ранение. Этот общественный инспектор все кричал, что он будет вызывать полицию, но у него не было с собой телефона. Потом он увидел в глубине леса на дороге человека и стал его звать, но тот оставался на месте, и тогда мужчина побежал ему навстречу. В этот момент Лиза отбежала в сторону и спрятала удочки в чаще. Потом снова появился немец и сказал, что сейчас приедет полиция.
Стражи порядка и правда не заставили себя долго ждать — машина с мигалкой появилась минут через десять. Но оказалось, что снастей-то у нас нет. Общественник доказывал, что они были и что мы их, наверное, спрятали в лесу. Лиза доказывала свое, показывая на окровавленную ногу и на ранившего ее немца. Полицейские вызвали медпомощь. В это время на противоположной стороне залива появился человек с собачкой и замахал руками, чтобы обратить на себя внимание. Пройти к нам он не имел возможности, потому что нас разделяла подходившая к заливу болотистая протока. Потом полицейские связались с этим человеком по мобильному телефону, и тот сказал, что мы удочки спрятали в лесу. Полицейские обшарили лес, но снастей не нашли. Снова связались с хозяином собаки. Тот, глядя в бинокль, стал корректировать поиски удочек, и вскоре полицейские их обнаружили в стороне под кустами.
Опять начались объяснения, в процессе которых Лиза показывала на свою ногу, из которой хлестала кровь, а общественный (как оказалось) инспектор доказывал, что она незаконно ловила рыбу.
— А рыба была выловлена? — спросил полицейский.
