Воздух, казалось, застыл, как только она перестала говорить. Зрители с любопытством смотрели на Дестини, Дестини загадочно улыбалась, глядя на Данеля, Данель вопросительно выпучил глаза на Скрибу, тот, слегка суетясь на месте, вопрошал взглядом у судей каких-нибудь комментариев, Гор с Темидой перекидывались непонятными зырками, Осирис молчаливо уставился в одну точку, переваривая вышесказанное. Наконец, он встал и произнес:
– Суд делает перерыв на совещание!
Судьи, в сопровождении своих помощников, покинули аудиторию. Скриба не нашел ничего лучшего как пустить рекламную паузу в очередной раз.
Было видно, что Дестини внутренне торжествовала. Она была уверена в успехе начатого ею дела. Она вся сияла уверенностью в своей первой победе над святошами, столь долгожданной и столь желаемой. Эта уверенность даже передалась и подбодрила Дана, до того момента прибывающего в упадническом настроении. Он улыбнулся ей и в его глазах засверкали искринки оптимизма.
Пауза затянулась. Скриба старался в это время скрасить своим красноречием Дестини, выдавая из своего огромного рта лестные комплименты. Зал суда опять загудел – всем уже не терпелось услышать вердикт Осириса. А вот и он! А что это у Гора в руках? Не может этого быть! Это же священные весы! Ого! А Темида несёт в правой руке свой, давно позабытый, рог изобилия! Что сейчас будет? Самые любопытные даже повскакивали со своих мест, чтобы получше разглядеть древние реликвии, о которых многие из них читали лишь в учебниках истории.
Золотые весы Гор установил на жертвенник перед судейским алтарём и встал слева от них, Темида – по правую руку. Осирис прошел сперва за алтарь, к золотой чаше, и тщательно омыл руки в святой воде. Затем, проследовав в центр зала, он поднял правую руку, чтобы все утихли и сказал:
– Данель, слушай мой вердикт! Высший Суд, посовещавшись, пришел к единому мнению – взвешивать твоё сердце, поскольку в деле появились ранее неизвестные нам факты о твоём деянии.
Сердце Дана, узнав, что приговорено к взвешиванию, сжалось в три погибели и намеревалось само вырваться из груди своего носителя в поисках несуществующего убежища. Дан чуть не упал в обморок, но Скриба вовремя поддержал его. Осирис продолжал:
– Только Весы покажут нам, кем же на самом дела является Данель: всё тем же добросовестным ангелом или коварным демоном, который пытается надуть меня. Если твоё сердце перевесит молоко Амалфеи, то ты будешь оправдан немедленно отправишься на реабилитацию в Рай. Если же всё, что мы сегодня услышали окажется ложью, то будешь приговорён к высшей степени наказания – умерщвлению и присваиванию статуса "грешный" к твоей душе. Ты будешь отправлен на вечные муки в самое пекло.
Данель уже почти ничего не слышал, от ужаса предстоящей процедуры в голове сильно шумело а перед глазами стояла пелена.
– Стул! – Приказал Осирис.
Ассистент ловко принес стул и поставил его перед Осирисом.
– Сюда его!, – Осирис сам возбужденный, вспоминая все тонкости процесса, срываясь прикрикнул на Скрибу.
Скриба схватил полуживого Дана под руки и приволок к стулу, усадил его и спешно отошел.
Темида туго завязала Дану глаза чёрной повязкой.
– Привяжите его!
Один из помощников специальными ремнями пристегнул несчастного Дана к стулу, предварительно сняв с него всю одежду, что была надета по пояс.
– Смажьте грудь святой водой! Всё? Отойдите! Отойдите!
Осирис резким движением руки проткнул Данелю грудину и изъял из неё живое сердце. Данель издал пронзительный вопль. Зал ахнул. Кто то потерял сознание и с грохотом осел вниз.
Сердце нервно билось в руке Великого судьи. Осирис развернулся и аккуратно уложил его в левую чашу весов. Весы находились в стабильном положении, блокированные от перевеса специальным пальцем и остались неподвижны.
– Живей, Темида – у нас всего пять минут, на всё про всё.
Темида тут же откупорила рог, в котором испокон веков храниться святое молоко, с таким смачным хлопком , словно открылась бутыль с шампанским и бережно вылила его в правую чашу. Весы по прежнему не перевешивали ни в одну из сторон. Осирис выдернул палец. Волшебный механизм щелкнул и начал тонко звенеть в гробовой тишине, совершая какие то, никому неведомые, действия внутри себя.
Данель уронил на плечо голову. Время шло. Все камеры студии крупным планом были нацелены на Весы.
– Отойдём! – скомандовал Осирис. Судьи на два шага отошли от Весов, тем самым показывая всем, что никаких манипуляций с Весами они не могут совершить во время взвешивания.
Прошло уже около полтары минуты. Правая чаша, с налитым молоком, еле заметно подалась вниз, Осирис усмехнулся:
– Что и требовалось доказать. Смотрите, все – Божий Суд никогда не ошибается! Этот демон сейчас распрощается со своей жалкой душонкой.
– Отец, смотри! – Гор, покусывая нижнюю губу, окликнул Осириса.
