– И чего ты тогда приперся? – на выдохе зашипела я.
– Потому что, когда ты приходила забрать арранкар пару дней назад, Урахара-сан будто увидел в тебе перемены.
– А-а, – озарено, и от этого не менее злобно протянула я, обернувшись к собеседнику, – и поэтому ты потащился за мной в надежде, что сможешь переубедить? Так что ли?
– А ты действительно что ли хочешь уничтожить все, что тебя окружает? – не без возмущения повысил голос Юмичика. – Айзен хочет уничтожить Короля, уничтожить всех, кто встанет у него на пути, истребить нас, как… как каких-то тараканов!..
– Истребить? Серьезно? – перебив его, в недоумении, с пренебрежительной усмешкой уточнила я. – Это то, что вам сказали, да? То, как замотивировало вас начальство?
– Хочешь сказать это не так? Хочешь сказать, Айзен не убивает наших товарищей? Он своих-то считает разменной монетой!
– О-о, серьезно?! А что насчет вас, а?! Смотри! – отойдя в сторону, чтобы указать на бушующую битву в отдалении, где пламя Рюджинджака камня на камне не оставляло, я воскликнула: – Что насчет того, как главнокомандующий сражается? Думаешь, его волнует, убьет пламя его занпакто кого-то из шинигами или нет? Пф. Каждый шинигами, что вступает в бой, должен быть готов погибнуть… и плевать, если из-за того, что попал под горячую руку. Никто в этой ситуации не лучше и не хуже, Юмичика. Вас используют, чтобы защитить устои и порядок, который выстроила аристократия для того, чтобы управлять Обществом душ. Если ты действительно думаешь, что всем заправляет Король… божество… спешу тебя разочаровать. От божества осталось лишь красивое слово.
– Да пусть если так… Какая тебе польза помогать Айзену?
– Что ж… наконец, пошли правильные вопросы, – все еще чувствуя злость, я все же смогла вернуть самообладание. – Потому что у меня изначально не было выбора. Я появилась в этом мире из-за него, он знал, кто я… с самого начала. Откажись я от сотрудничества, что бы меня ждало, а? Думаешь, Готей или Совет 46-ти, узнай о природе моего происхождения, позволили бы мне жить? Возможно, да, но в лаборатории Куроцучи или под замком в тюрьме. Ведь… плевать, что у меня не было выбора, плевать, что… что так получилось. Им было бы плевать, даже если бы я согласилась сотрудничать или работать на благо Общества душ. В их глазах я наверняка предстану убийцей Хинамори Момо… и все.
– Ты не знаешь наверняка…
– Я гребанный эксперимент Айзена, Юмичика. Чего тут знать?
– Но ты можешь сделать все правильно… Ради чего ты тогда пошла к Урахаре-сану?
– Да чтобы выжить. Если честно… мне плевать, кто победит, каждая из сторон несет за собой собственную правду. Ни та, ни другая сторона не дадут мне того, что я действительно хочу. Быть… просто человеком, заботиться о своем отряде, становиться сильнее, иногда валять дурака… Я могла бы себе это позволить, если бы оказалась в этом мире иным образом. Притворяться кем-то. А сейчас я лишь могу пытаться… пытаться сохранить то, что мне дорого. Даже если меня будут ненавидеть, я не прекращу попытки. К сожалению, я не могу сказать, что мне дороги только мои друзья, мой отряд… что мне дорог ты. Обстоятельства так сложились, что мне дорог и Айзен.
– После всего, что он сделал?
– Только не пытайся отыгрывать на благородстве. Знаешь, собака, которую берут из приюта, не выбирает, кого ей любить. Я просто… не хочу быть лицемерной. И говорю с тобой честно, поэтому предстаю перед всеми вами такой сволочью. Здесь нет добра и зла, Юмичика, здесь лишь есть точка зрения. Все преследуют свою выгоду. А слабые, как мы, подчиняются сильным, ищут в них ориентир.
– А что ты будешь делать, если Айзен проиграет? – опустив взгляд, упрямо полюбопытствовал парень. – Почему ты так уверена, что он выиграет?
Судя по интонации, с которой задал вопрос Юмичика, он уже терял надежду переубедить меня. Я ведь не говорила Урахаре о том, что видела вариацию будущего, лишь обговаривала с ним наиболее прагматичный способ удержания Айзена, вспомнив про трюк с запечатывающим кидо – спрятать одно в другом. И, похоже, не зря. Раз мужчина проговорился Юмичике о моей природе, то, кто знает, как бы он распорядился остальной информацией. И мог ли ею уже распорядиться? Например, сообщить главнокомандующему или кому из капитанов о том, что я – подсадная утка. Ну или пыталась быть таковой.
Устало выдохнув, я подошла к парню, который продолжал сидеть, уронив голову на грудь, и с подавленным видом смотреть себе под ноги. Соврала бы, сказав, что от такой картины у меня сердце не защемило. Опустившись перед ним на колено, попыталась перехватить взгляд, но не заимев успех, протянула к нему руку и накрыв ладонью щеку, заставила посмотреть на себя.
