– Я с тобой разговариваю. – Держа топор, он подошел к домработнице почти вплотную. Легонько пнул вытянутую ногу в замшевом ботиночке на плоской каучуковой подошве – это вам не болотные сапоги, в которых удобно подкрадываться лишь по воде. – Как тебя зовут?
– Seelenzorn…
О как! Любовь герра Линденманна к древнему восточноверхегерманландскому заразна. Зиленцорн, "ярость души", – чертовски пафосное имя. Впрочем, чего ожидать от черта. Имя прекрасно будет смотреться на могильном памятнике. Жаль, что памятника не случится. Кстати, как и могилы. Ди уже решил свалить оба трупа – Федора и донны Лючии – на дно утиного пруда.
– Зачем ты его убил? Отвечай.
Донна Лючия уселась ровнее, подтянула колени к груди. Перепачканные высохшей тиной охотничьи штаны герра Линденманна плохо впитывали кровь, и она цвела по камуфляжу жирными иссиня-багровыми пятнами. Похоже, Федору действительно оставалось совсем немного до того, чтобы считать себя греем вполне обоснованно.
– Geh zum Teufel! – пискнула вторничная личность донны Лючии лукавым голоском расшалившейся маленькой девочки.
– Aber Mensch!- автоматически среагировал Ди. Не то чтобы его часто посылали к черту, да еще на давно вымершем языке, но школьные привычки время от времени давали о себе знать.
– Leck mich am Arsch! [3]
А вот этот рык он слышал чуть ли не каждый вторник. Вдруг с бесом удастся договориться? Раз уж он назвал свое имя… Ди не верил в человеческие страшилки о потусторонних сущностях и мистических связях подчинения. То, что одна из личностей донны Лючии избрала быть "посланцем ада" и обладала невероятной физической силой, не делало домработницу чем-то сверхъестественным. Особенно в плане интеллекта.
– Зиленцорн, я выполнил твою просьбу и не стал тебя запирать. Почему ты убил моего гостя?
– Asche zu Asche und Staub zu Staub.
"Пепел к пеплу и прах к праху". Очень объясняюще.
Бес хихикнул, утерся сползшим набок париком Феликса и отшвырнул его прочь. Вплетенные в африканские косички ракушки негодующе щелкнули. А еще у донны Лючии на шее красовался шелковый платочек всех цветов радуги, который Ди самолично покупал в Гале по просьбе Никки. И под штанами герра Линденманна наверняка прятались серые гетры Иры Эриха. Или кильтык. На красных и синих клетках кровь грея не была бы так заметна.
Кровь Федора. Если бы эта безумная баба его не зарубила, Ди мог бы стать не один. И, возможно, и вправду открыл бы крысовину. И они бы ушли с этой чужой опостылевшей земли, где родители с такой легкостью лгут беззаветно любящим их детям…
За мыслями Ди упустил момент, когда бес вскочил и во мгновение ока оказался рядом с Федором. Наклонился, облизываясь, к запрокинутому белому лицу. Отчего-то Ди подумал, что тот собирается пробовать кровь, но вторничная личность донны Лючии, раздвинув подкрашенные блеском морщинистые губы, с отвратительным хлюпаньем впилась в мертвый рот.
Кому-то могло показаться, что это страстный поцелуй, но Ди хорошо помнил о поцелуях, которые тот рот дарил умирающим художникам. "Кровь за кровь, – пришло ему в голову. – Кровь за кровь".
Огибая лужи, Ди прошел к дивану и вынул из-под кожаной куртки Убейконя пистолет. Банальный "Глюк". Хоть и заряжен разрывными. Неужели наивный Федор намеревался его этим убить? Смешно.
Тем временем Зиленцорн оторвался от трупа и, снова облизнувшись, начал приближаться, медленно разводя руки. Хочет обнять?
– Что? – Ди подобрался, готовясь дать отпор. Не скрываясь, клацнул предохранителем. – Heraus damit!
Бес причмокнул, сыто щуря глаза:
– Эта кровь хорош-ша. А твоя? Du riechst so gut…
– Geh zum Teufel! [4] – огрызнулся Ди. У него заломило в висках. Усталость снова давала о себе знать. На дворе глубокая ночь, а он еще не ложился. И не ужинал. А еще придется избавляться от трупов и проводить в доме генеральную уборку. Черт бы побрал все на свете!
Желудок скрутило голодным спазмом. Бес визгливо хохотнул и сплюнул, поймав кровавый комок ладошкой:
– На!
Ди смотрел на что-то крошечное, плоское, полупрозрачное… вымазанное синеющей на воздухе кровью грея… что-то ужасно знакомое… Радиомаячок!
Федор и те, кто намеревался получать отсюда сигнал, не знали, что в Резервации такие штуки не работают: папа с мамой понатыкали по всей территории уйму глушителей.
Федор мертв, а те, кто намеревался получать отсюда сигнал, ждут за границей Резервации… до сих пор ждут… или нет?
Ди подавил в себе желание заметаться по дому, в отчаянии заламывая руки. Затем – желание побросать самое необходимое в рюкзак и кинуться в лес. И после этого – желание выйти из Резервации с базукой наперевес. Спокойнее. Вдох-выдох. Его никто не нашел, и существует возможность оставить, как говаривал папа, данную ситуацию без изменений. Кроме того, не факт, что маячок включен и уже должен передавать сигнал. Писка не слышно.
