Напряжение нарастало. Ходившие мимо палаты люди слышали крики и с любопытством косились в открытую дверь.
– С каждым человеком бывает так, что душевные переживания отражаются на физическом здоровье…
– Хватит уже! Я обратилась к вам с жалобами на спазм, а вы говорите, я выдумываю!
В палату заглянула медсестра.
– Вам, наверное, лучше побыть наедине. – Она закрыла дверь.
– Жаль, что я вас расстроила. Но ведь руке стало лучше – и это главное.
Шахина долгое время угрюмо молчала.
– Что мне теперь делать?
– Наверное, отправиться домой.
– А что вы говорили про «психологические причины»? Вы ведь не объяснили, что имели в виду.
Следующие десять минут мы балансировали на краю. Я чувствовала, что разговор может в любой момент свернуть не туда, и очень аккуратно подбирала слова. Шахина, скорее всего, разделяла мои опасения.
Я объяснила, в чем суть психосоматических заболеваний.
– Это лишь предположение. Я не утверждаю, что с вами то же самое. Вы понимаете?
– Не знаю. Все это очень странно.
– Наверное, пока вам лучше об этом не думать. Сосредоточьтесь на том, что вы пошли на поправку.
Впрочем, мы обе знали, что от моих слов нелегко отмахнуться.
– И как из-за проблем с психикой может возникнуть мышечный спазм?
– Когда мы испытываем негативные эмоции, мышцы тоже напрягаются. Вы же наверняка чувствовали, как от злости каменеют плечи и спина? Вот и здесь было что-то вроде этого.
– Но я ни на кого не злюсь.
– Знаю. Но у вас была травма, перелом. Может, это как-то повлияло.
– Я не хочу ходить к психотерапевту.
– Сейчас в этом нет никакой необходимости.
– Так все прошло? Мне больше не придется делать новый укол?
Я решила не разрушать ее надежд.
– Думаю, раз сейчас полегчало, все так и останется.
– Простите, что кричала на вас…
– Ничего страшного, вам нелегко пришлось…
Мы договорились, что Шахину выпишут и спустя какое-то время она заглянет ко мне на прием. Однако час спустя меня срочно вызвали в отделение.
Мать стояла в дверях палаты. Шахина сидела на кровати, возле нее стояла упакованная сумка. Отец сидел в кресле. Вслед за мной в палату зашла медсестра.
– Я хочу точно знать, что вы сказали моей дочери! – заявила мать.
Я объяснила, что анализы были в норме, но реакция на ботулотоксин вызвала некоторые подозрения.
– Моя дочь сказала, будто вы заявили, что она притворялась!
Саму девушку я не видела, мать загораживала мне обзор. Я вытянула шею и заговорила громче:
– Шахина, я вовсе не считаю, что вы притворялись. Я просто волнуюсь из-за того, что мы так и не установили причину дистонии. Я могу ошибаться, и если так, то простите меня.
– Ваши извинения нам не нужны! – отрезала мать. – Вы и правда думаете, будто молодая девушка способна месяцами так крючить руку? Да у нее вся ладонь изрезана ногтями! Ей больно!
– Спазмы были непроизвольными, мы это уже обсуждали.
– У нее был перелом, это подтвердил рентген. С этим вы хоть согласны?
– Да, дистония явно спровоцирована травмой.
– Так вы признаете, что у нее дистония?
– Признаю. Вопрос лишь в том, из-за чего.
– Я знаю свою девочку! Она очень умная, собирается стать юристом. Она много учится и никогда не болеет. И если бы она могла хоть как-то контролировать руку, ничего бы не произошло!
Мать сыпала репликами так часто, что, казалось, мы в палате вдвоем. Шахина и ее отец молчали, будто их и вовсе там не было.
– Шахина?.. – Мне хотелось знать мнение пациентки.
– Я сейчас отвезу дочь домой, а потом напишу на вас жалобу.
На этой фразе отец Шахины поднялся со стула, взял чемодан и положил руку на спину дочери. Та тоже встала и, сжимая в правой ладони ремешок своей сумки, подошла к матери.
– Врач не верит, что я больна, – фыркнула девушка, переступая порог.
– Она ошибается, – повернулась к ней мать, а потом, поймав мой взгляд, добавила, обращаясь уже ко мне: – Вы о нас еще услышите!
В глазах родителей эта болезнь закрывала для их дочери дверь в тщательно распланированное будущее. В общем-то, их ярость была оправдана. Но на кого им злиться? На самих себя? А может, на ребенка, которого угораздило заполучить клеймо сумасшедшего? Не имея особого выбора, они выплеснули свои эмоции в единственно возможное русло.
Спустя неделю мне передали письмо с официальной жалобой.
